Фаталист. Личность Печорина

Фаталист
Странное, неясное впечатление производит заключительная часть журнала Печорина "Фаталист". Не стремясь совершенно однозначно истолковать ее смысл, можно заметить, что и здесь герой остается верен себе: в отличие от товарищей, умолявших Вулича бросить затею с пистолетом и не испытывать судьбу, Печорин самим тоном своего высказывания ("Послушайте, - сказал я, - или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место, и пойдемте спать") провоцирует серба на ужасный и опасный эксперимент.
Замечательны размышления Печорина после окончания событий вечера: он осознает свою вину, видя ее как бы глазами своих знакомых, но последующие мысли куда как более интересны.
Болезнь героя, таким образом, указана. Она состоит в разъедающем душу недоверии, но сам Печорин дивится силе людей, отдающихся бесконечным звездам. Значит, надо верить и надеяться когда-нибудь, найти настоящую правду.

Печорин в литературной критике
Печорин, говорится в предисловии к роману, - тип «современного человека», каким автор «его понимает» и каким «слишком часто встречал». Вместе с тем это не «массовидный» тип, а «типическое исключение», разновидность «странного человека». Называя Печорина Онегиным своего времени, Белинский отдавал должное непревзойденной художественности пушкинского образа: «Печорин - это Онегин нашего времени», но вместе с тем он полагал, что «Печорин выше Онегина по идее, впрочем, это преимущество принадлежит нашему времени, а не Лермонтову».
Не оправдывая и не обвиняя Печорина, Белинский замечает, что в нем очень силен «инстинкт истины», но что в силу двойственности его характера он не останавливается перед клеветой на самого себя и на общество. Взвесив достоинства и недостатки характера Печорина, Белинский заключает: «А суд принадлежит не нам: для каждого человека суд в его делах и их следствиях»
Белинский о Печорине

Герцен о Печорине
Герцен наиболее точно определил смысл и характерность типа «лишнего человека» для русского общества и русской литературы николаевской эпохи. «Печальный рок лишнего человека, потерянного человека, только потому, что он развился в человека, являлся тогда не только в поэмах и романах, но на улицах и в гостиных, в деревнях и городах. Наши литературные фланкеры шпыняют теперь над этими слабыми мечтателями, сломавшимися без боя, над этими праздными людьми, не умевшими найтиться в той среде, в которой жили». По мнению Герцена, Печорин становится «лишним» потому, что в своем развитии идет дальше большинства, развиваясь в человека.