И.Ф. Стравинский Весна священная

Творчество Стравинского принадлежит к самым видным и одновременно самым сложным явлениям музыкального искусства XX века. Стравинский выступил в начале 900-х годов и продолжал творческую деятельность почти до последних лет жизни. Его дарование развилось под многосторонним воздействием отечественной художественной культуры. Вместе с тем у него рано установилась связь с западно-европейской культурой, преимущественно французской. Оказавшись в начале первой мировой войны на Западе, Стравинский там и остался. Постепенно утратив непосредственную связь с национальными корнями, он сделался одним из ведущих представителей зарубежной музыкальной жизни. Однако, крупнейшие произведения композитора, созданные в условиях непосредственного контакта с русской действительностью, по праву стоят в ряду выдающихся достижений отечественной музыки.
Решающую роль в судьбе Стравинского сыграло знакомство с С.П.Дягилевым. Для его «Русских сезонов» композитором была написана музыка к балетам «Жар-птица», «Петрушка». Следующим сочинением стала «Весна священная», носящая подзаголовок «Картины языческой Руси».
Как-то неожиданно, рассказывает сам Стравинский, в его воображении «возникла картина священного языческого ритуала: мудрые старцы сидят в кругу и наблюдают предсмертный танец девушки, которую они приносят в жертву богу весны, чтобы снискать его благосклонность». Композитор поделился идеей с художником Николаем Рерихом. Так началась их совместная работа над балетом.
Премьера «Весны священной» прошла при исключительно бурной отрицательной реакции большей части публики. Лишь последующие спектакли и концертное исполнение музыки балета позволили оценить её по достоинству, и вскоре «Весна священная» была признана одним из самых значительных событий музыкальной жизни своего времени.
Стравинский и Дягилев
Н.К. Рерих

Часть первая. «Поцелуй земли».
Вступление начинается с наигрыша фагота в сопровождении валторны. Здесь, в вступлении, свирельные пастушьи наигрыши являются руководящими линиями мелоса, от них идут различные подголоски, всё это на гармоническом фоне, который по существу статичен – волыночный. Трудно описать такого рода форму от того, что здесь все дело в движении, в непрестанном заполнении, разветвлении, распухании или сжатии ткани. Мелодические элементы с прирастающими к ним новыми составляют «текучее» и меняющееся «вещество», из которого и слагается форма. Поэтому форма вступления – это процесс роста музыкальной ткани. Дальнейшее развитие музыки продолжается с появлением нового наигрыша у гобоя и сопровождающей его волнистой фигурацией у флейты. Это приводит к кульминации: глиссандо флажолетов у альтов, трель скрипки, кларнетные и флейтовые арпеджио. Потом вступление возвращается в первую стадию – звучит первый наигрыш фагота, только полутоном ниже. Затем появляется новый элемент из следующий пляски, который знаменует собой переход.
Наигрыш у фагота
Наигрыш у гобоя

«Весенние гадания». «Пляска щеголих»
Вступает, как фон, вытаптывающий и простейший ритм, аккорд струнных. Он механически повторяется, но с акцентами на разных долях такта. Врываются с наглым кличем трубы и с задорным посвистом пробегают флейты. Бемольные, мажорные интонации, после нейтрального колорита вступления, кажутся яркими и цветными, как праздничные одежды молодёжи деревенской улицы.
Гадания переходят в пляску щеголих всё на том же наигрыше, но с новой попевкой у валторны. В пляске сперва нет тяжёло-звонкого топтанья: ткань прозрачная, колорит суховатый, а характер деловитый, кукольно-свободный, без лирики. В ткань привходят излюбленные Стравинским синкопы – толкающие ходы по септимам и нонам в басу. Здесь есть имитация валторнами движений «гармошки». Когда музыка пляса сворачивается в C-dur происходит динамическое нарастание путём наслоения всё нового и нового наигрышного материала. Заключительного каданса тут нет, движение пляски сменяется следующим движением.
Аккорды струнных в «Весеннем гадании»
Попевка у валторн
Синкопы – толкающие ходы по септимам и нонам в басу

«Игра умыкания»
Музыка терпкая и суровая, ибо «игра» здесь ещё недалеко ушла от стихийных проявлений первобытных инстинктов. Вроде сигнала к действу служит «убегающий» наигрыш (флейты, малый кларнет и малая труба) на фоне труб, валторн и стрекочущих струнных. Фанфарообразная фраза поднимающихся тромбонов увлекает поток за собой и передаёт первенство воинственному кличу валторн, к которому прицепляется первый наигрыш. Движение развивается и усложняется, и приводит к ещё более напряжённому кличу валторны. Мощный волевой жест внедряется в ткань и приостанавливает, придавливает движение.
«Убегающий» наигрыш
«Волевой жест»

«Вешние хороводы»
Начинаются с идиллического наигрыша кларнетов, на трелях флейт: это хороводный зазыв, приступ или сбор. Самый хоровод задуман, как массивное, сдержанное, прикованное к земле хождение (тяжёлый упор на тонике es-moll и грузно передвигающиеся квинты). Грузное движение хоровода сменяется резким vivo на фигуре, имеющей нечто общее с ускользающей темой из «Игры умыканий». Спокойное вмешательство первого идиллического наигрыша замыкает хоровод, не давая этому всплеску расшириться, и переводит действие в новое движение.
Наигрыш кларнетов
Тема хоровода

«Игра двух городов»
Суровая грузная ткань в быстром темпе. Соперничество подвижного темпа с тяжёлым грузом массивных пластов звучаний, стремление сдвинуть их с места и преодолеть их инертность – вот основная динамическая предпосылка «игры». Её течение есть соприкосновение и трение диатонических и альтерированных пластов, варьирование основной попевки. Грубые неотёсанные массивы звучаний в первой части «Весны священной» скопляются по мере движения действа от весенней прозрачности симфонии и от женских забав и плясок к выявлению мужского начала, всё более и более властного, всё более и более кряжистого, а в лице «старшины рода» - почти окаменевшего, ушедшего в землю, как столетний дуб или как поросшая мхом каменная глыба. После проведения несколько раз первого материала вступает вторая попевка сперва в окрашенном, потом в ясном архаическом облике на органном пункте. Следующая стадия – внедрение новой тоники с возвращением первой попевки на органном пункте. Затем снова возвращается тема второй попевки. Вообще, здесь, соотношение частей и попевок – стройно-классическое, принимая в расчёт ладовые, ритмические и линеарные усложнения. В последний момент в ткань врывается новая тяжеловесная тема (тубы в октаву и удары большого барабана), движение, не прерываясь и не изменяя поступи, переходит в «Шествие старшего-мудрейшего».
Основная попевка
Вторая попевка
«Тяжеловесная» тема

«Шествие старшего-мудрейшего»
Оно замыкает сюитную цепь плясок и игр. Сюита в большинстве русских музыкально-хореографических произведений составляет конструктивный центр и нерв действия, и «Весна священная» в этом отношении не составляет исключения.
Порядок и связь звеньев

«Поцелуй земле». «Выплясывания земли».
«Поцелуй» – завершение сюиты; «Выплясывания» - финал первой части. Языческая архаическая идея давней оседлости, зависимости и неотделимости человека от кормящей его земли проведена Стравинским путём внедрения в сознание слушателей ощущений тяжести и грузности материала. После грохота ударных, дробных ритмов и интонаций «Шествия», на миг всё застывает («поцелуй земле»). Слышны только короткие биения на аккордовом фоне из фаготов. Воцаряется безмолвие. Crescendo большого барабана, glissando струнных, тамтам и взлёт флейт, кларнетов и валторн, как вихрь, врывается в это оцепенение: вздрагивает тяжёлая толпа и начинается буйное «выплясывание земли» – заключительная стадия первой части. Не мелос здесь главенствует, а грузно интонируемые ритмы. Это не мчащейся танец, а грузная малоподвижная масса, которая не только не стремится оторваться от земли но жаждет врасти в неё, слиться с ней. Музыка здесь не преодолевает тяжесть. Наоборот, она подчёркивает массивность и весомость выплясывания, а вместе с тем и его сосредоточенную энергию.
Поцелуй земле
Выплясывания земли

Часть вторая. «Великая жертва».
В этой второй части музыка передаёт не внешне игровую и плясовую сторону отношений первобытного человека (славянского язычества ) к природе, а подсознательную, эмоциональную: ощущение таинственности и жути, то неведомое, чему человечество так долго приносило столько жертв ради умилостивления. Первые страницы вступления выявляют паническое чувство и встречу девушек с ночной природой. Начало вступления построено на выдержанных нотах валторн. Над ними, подобно теням, реют воздушные очертания флажолетов скрипок и ползут фантастические гармонии флейт и кларнетов. У скрипок вырисовывается облик темы девичьих игр-хождений:
Затем выдержанный аккорды валторн исчезают: музыка растворяется в шорохе и шелесте, во вздрагивающих судорожных движениях. Тема девушек вырисовывается всё рельефнее, но всё же ещё в отдалении, как манящий отголосок действительности. Под флажолетами флейт её интонируют валторны мягко и тоже словно наощупь:

«Тайные игры девушек». «Хождение по кругам»
На pizzicato виолончелей альты поют только что приведённый мотив в шестиголосной гармонии. Соединение мажоро-минорных признаков в одном комплексе даёт ощущение свечения и мерцания:
С появлением нового наигрыша (альт-фагот) начинается «Хождение по кругам»:
Поступь музыки чуть ускоряется. Кларнеты подхватывают этот мотив и ведут его параллельно в большой септиме, напряжение растёт. Снова смена поступи, снова осторожное движение. Призывные рога (трубы и валторны) останавливают хождение. Последний эпизод без остатка сметает паническое чувство девушек.

«Величание избранной»
Буйный и дикий взрыв долго сдерживаемой энергии. Словно тяжёлые молоты выковывают ритм и после каждого удара с шипением вырывается пламя. Пронзительный свист флейт придаёт музыке выражение неистовой силы. Основная ритмоинтонационная формула:

«Взывание к праотцам»
Более бледная и бесцветная архаическая концепция. За повторяющимися пять раз повелительными жестами басов, виолончелей, литавр, валторн и бас-кларнета оркестр, постоянно варьируя, интонирует хорообразную псалмодию:

«Действо праотцов человеческих»
Медленная поступь. Мерный четырёх дольный ритм: валторны, виолончели и контрабасы, потом все струнные pizzicato и большой барабан ударяют четверти, а литавры с бубном выбивают за ними восьмые. На этих тяжёлых биениях пульса рельефно вырисовывается диалог-импровизация английского рожка и альтовой флейты:
Колорит мрачнеет: зловещее осеннее дуновение (альтовая флейта на фоне фаготов, рожка и альтов) завладевает вниманием и заставляет насторожиться. Шорох и шелест скрипок с сурдинами присоединяются к холодному течению воздуха флейт. Вдруг налетает течение волшебной музыки: флейты продолжают вести свою линию, но вокруг них совершается что-то подобное осеннему обновлению природы, когда неожиданно среди запаха тления и посреди увядания повеет теплом. Это приводит к изложению нового материала. Сумрачно жуткий колорит, явление нездешних образов :

«Великая священная пляска»
Для неё характерен, прежде всего неравномерный такт. В пляске есть закономерность конструкции. Всего основных стадий 5. Первая стадия от цифры 142 до 149 – это троекратное повторение комплекса a. Если не считать основной тритакт, как концентрированный комплекс, то мы имеем семь появлений (в каждом незначительная вариация). Следующий комплекс b всё время ритмически перемещается.
a
b

Вторая стадия от цифры 149 до 167. На комплексе b вырастает характерная попевка следующей стадии – c. В этой стадии есть два подъёма, которые не завершаются, а срезаются на резком срыве – это один из любимых приёмов Стравинского. Напряжение этих подъёмов связано с противопоставлением ритмического комплекса (b) и «фанфары» (c), перемещение этого материала и различной группировки его.
Третья стадия, от цифры 167 до 174, является повторением первой, но полутоном ниже, также со срывом в конце.
c

Четвёртая стадия, от цифры 174 до 186, даёт новый материал:
Пятая стадия, от цифры 186 до конца, построена на интенсивном использовании материала первой стадии (основной ритмический комплекс интонируется здесь квартой ниже, т.е. находится в доминантовом отношении к первоначальному проведению). «Пляска», как финал, является максимальным напряжением музыки. Она является необходимым завершением, ибо звучит как преодоление панического чувства в идее жертвы.
а)ритмический комплекс;