Булгаков Михаил Афанасьевич (1891-1940)

15 мая 2021 г. исполняется 130 лет со дня рождения русского писателя и драматурга Михаила Афанасьевича Булгакова (1891−1940). Его перу принадлежит множество романов и повестей, рассказов, фельетонов, пьес, инсценировок, киносценариев, оперных либретто.

Михаил Афанасьевич Булгаков родился в Киеве.
Большая многодетная семья Булгаковых — детей было семеро — навсегда останется для Михаила Афанасьевича миром тепла и интеллигентного быта.

Из воспоминаний К. Паустовского: «Мне привелось учиться вместе с Булгаковым в 1-й Киевской гимназии. Булгаков был жаден до всего, если можно так выразиться выпуклого в окружающей жизни. Все, что выдавалось над ее плоскостью, будь то человек или одно какое-нибудь его свойство, удивительный поступок, непривычная мысль, внезапно замеченная мелочь, – все это он, схватывал без всякого усилия и применял и в прозе, и в пьесах, и в обыкновенном разговоре».

Дом в Киеве, в котором в 1906—1921 гг. жил М. Булгаков

За не очень длинную, но бурную жизнь любовь поражала его несколько раз. Михаим Булгаков был женат трижды.
Каждая из жён прошла с ним по нелёгкому жизненному пути и навсегда оставила след в его произведениях.

Разгром белой армии весной 1920 года Михаил и его первая жена Татьяна восприняли как катастрофу. И, быть может, они и оказались бы в числе эмигрантов, покидавших в эти дни Россию, не случись М.А. Булгакову тяжело заболеть сыпным тифом. Тася не отходила от него, выхаживая день за днём.

В 1922 г. М. Булгаков поступает на службу в газету «Гудок».
Из воспоминаний К. Паустовского: «Легкость работы Булгакова поражала всех. Это – брызжущий через край поток воображения. В то время Булгаков часто заходил к нам, в соседнюю с „Гудком" редакцию морской и речной газеты „На вахте". Ему давали письмо какого-нибудь начальника пристани или кочегара. Булгаков проглядывал письмо, глаза его загорались веселым огнем, он садился около машинистки и за 10–15 минут надиктовывал такой фельетон, что редактор только хватался за голову, а сотрудники падали на стол от хохота. Получив тут же, на месте, за этот фельетон свои пять рублей, Булгаков уходил, полный заманчивых планов насчет того, как здорово он истратит эти пять рублей.»

Многие из его произведений описывают реальный жизненный опыт писателя.
В булгаковских произведениях отразилась эпоха сложных противоречивых коллизий I половины XX в., а персонажи явились носителями судеб и мировоззрений разных слоёв общества.

В 1926 году ОГПУ провело у писателя обыск, в результате которого были изъяты рукопись повести «Собачье сердце» и личный дневник.
Спустя несколько лет дневник был ему возвращён, после чего сожжён самим Булгаковым. Дневник дошёл до наших дней благодаря копии, снятой на Лубянке.

С октября 1926 года во МХАТе с большим успехом шла его пьеса «Дни Турбиных». Её постановка была разрешена только на год, но позже несколько раз продлевалась, так как пьеса понравилась И. Сталину. Однако ни на один театр, кроме МХАТа, это разрешение не распространялось.
Глава страны был около 15 раз на показе данной пьесы.

К 1926-му году у Булгакова появляются друзья, которые будут сопровождать его до конца дней – это филолог, историк литературы Николай Лямин, его жена – художница Наталия Ушакова, театральный художник Сергей Топленинов.

С. Топленинов, Н. Лямин, Л. Белозерская, М. Булгаков. Останкино. 1926 г.

У него не вышло ни одного произведения восхваляющего советский строй.
Писатель довольно четко объяснил свою позицию:
«На крестьянские темы я писать не могу потому, что деревню не люблю. Из рабочего быта мне писать трудно. Я быт рабочих представляю себе хотя и гораздо лучше, нежели крестьянский, но всё-таки знаю его не очень хорошо... Я очень интересуюсь бытом интеллигенции русской, люблю её, считаю хотя и слабым, но очень важным слоем в стране. Судьбы её мне близки, переживания дороги... Из-под пера выходят вещи, которые порою, по-видимому, остро задевают общественно-коммунистические круги. Я всегда пишу по чистой совести и так как вижу…»

В начале 20-х годов советскими писателями стали в большинстве очень молодые люди. В отличие от них, втянутых в водоворот революции едва ли не подростками, воспринимавшими потрясения и взрывы за норму, Булгаков знал иную норму и был воспитан другими представлениями о жизни. Михаил Афанасьевич пришел в литературу в сравнительно позднем возрасте - его первые сколько-нибудь заметные произведения появились, когда ему
было за тридцать.

По его собственным подсчётам, за 10 лет появилось
298 ругательных рецензий и 3 благожелательных.

Елена Сергеевна (третья жена Булгакова) старалась во всём поддержать мужа. Она печатала под его диктовку на машинке, что позволяло экономить на оплате машинистки; вместе с ним обивала пороги различных инстанций, пытаясь добиться публикаций.
При этом, сами находясь на волоске от ареста, Булгаковы хлопотали за репрессированных друзей. Настал период, когда писателя никуда не принимали на работу – даже рабочим сцены, даже типографским рабочим. Он был обречен на полную нищету.

Булгаков пишет письмо с просьбой определить его судьбу — либо дать право эмигрировать, либо предоставить возможность работать во МХАТе.
Письмо правительству
СЕКРЕТАРЮ ЦИК СОЮЗА ССР
АВЕЛЮ СОФРОНОВИЧУ ЕНУКИДЗЕ
Ввиду того, что абсолютная неприемлемость моих произведений для советской общественности очевидна,
ввиду того, что совершившееся полное запрещение моих произведений в СССР обрекает меня на гибель,
ввиду того, что уничтожение меня как писателя уже повлекло за собой материальную катастрофу (отсутствие у меня сбережений, невозможность платить налог и невозможность жить, начиная со следующего месяца, могут быть документально доказаны).
При безмерном утомлении, бесплодности всяких попыток
обращаюсь в верховный орган Союза — Центр. Исполнительный Комитет СССР и прошу
разрешить мне вместе с женою моей Любовию Евгениевной Булгаковой выехать за границу на тот срок, который Правительство Союза найдет нужным назначить мне.
Михаил Афанасьевич Булгаков
(автор пьес «Дни Турбиных», «Бег» и других)
3.IX.1929 г. Москва.

Писал он и Сталину.
И. Сталин Булгакову позвонил и
порекомендовал драматургу обратиться с просьбой зачислить его во МХАТ.

В 1931 году за Булгакова хлопотал М. Горький

Из письма М. Горького Сталину: «Булгаков мне “не брат, не сват”, защищать его я не имею ни малейшей охоты. Но - он талантливый литератор, а таких у нас - не очень много. Нет смысла делать из них “мучеников за идею”. Врага надобно или уничтожить, или перевоспитать. В данном случае
я за то, чтоб перевоспитать.
…Мне кажется, это было бы полезно не только для него лично, а вообще для литераторов-“союзников”. Их необходимо вовлечь в общественную работу более глубоко.»

Из письма 19 марта 1932 года:
Дорогой Павел Сергеевич!
…Большой Драматический Театр в Ленинграде прислал мне сообщение о том, что Худполитсовет отклонил мою пьесу «Мольер». Театр освободил меня от обязательств по договору.
A) На пьесе литера «Б» Главреперткома, разрешающая постановку безусловно.
Б) За право постановки театр автору заплатил деньги.
B) Пьеса уже шла в работу.
Прежде всего, это такой удар для меня, что описывать его не буду. Тяжело и долго.
Что же это такое?!
Это вот что: на Фонтанке, среди бела дня меня ударили сзади финским ножом при молчаливо стоящей публике.
… Когда сто лет назад командора нашего русского ордена писателей пристрелили, на теле его нашли тяжелую пистолетную рану. Когда через сто лет будут раздевать одного из потомков перед отправкой в далекий путь, найдут несколько шрамов от финских ножей. И все на спине. Меняется оружие.

Из письма 24 марта 1937 года:
«…Некоторые мои доброжелатели избрали довольно странный способ утешать меня. Я не раз слышал уже подозрительно елейные голоса: «ничего, после Вашей смерти все будет напечатано!» Я им очень благодарен, конечно!»

Из письма к Правительству СССР: «Я не берусь судить, насколько моя пьеса остроумна, но я сознаюсь в том, что в пьесе действительно встает зловещая тень и это тень Главного Репертуарного Комитета. Это он воспитывает илотов, пане-гиристов и запуганных «услужающих». Это он убивает творче-скую мысль. Он губит советскую драматургию и погубит ее.
Я не шепотом в углу выражал эти мысли. Советская пресса написала, что «Багровый Остров» — пасквиль на революцию. Пасквиля на революцию в пьесе нет: пасквиль на революцию, вследствие чрезвычайной грандиозности ее, написать НЕВОЗМОЖНО. Памфлет не есть пасквиль, а Главрепертком - не революция.
Но когда германская печать пишет, что «Багровый Остров» — это «первый в СССР призыв к свободе печати» («Молодая гвардия», № 1 — 1929 г.), — она пишет правду. Я в этом сознаюсь. Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, мой писательский долг, так же как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы…»

В конце 30-х годов надвинется слепота, а вслед за ней и полная неподвижность . Он уже не может работать самостоятельно. Елена Сергеевна пишет под диктовку. Ухудшающееся с каждым днём здоровье вынуждало его торопиться.
Приступая к новой редакции романа «Мастер и Маргарита», Михаил Афанасьевич указал на титульном листе: «Дописать раньше, чем умереть!»

Всю оставшуюся жизнь Елена Сергеевна посвятила тому, чтобы произведения Михаила Афанасьевича были напечатаны. И постепенно его произведения обретали жизнь.
В ее любви было нечто, наполнившее светом все тридцать лет, прожитые ею после его смерти: ощущение, что они связаны навсегда. Она виделась с ним в снах. Беседовала с ним мысленно. Погружалась в его рукописи — зримый, след его жизни.

Ее постоянной и, пожалуй, не горькой,
а любовной заботой была его могила.
Елена Сергеевна отправлялась на кладбище — нарядная, как в гости; возвращалась с кладбища — спокойная, просветленная, словно после свидания с любимым.

Булгакову, жившему и писавшему в те страшные годы, удалось избежать тюрем, лагерей в отличие от других писателей. Но жизнь его нельзя назвать легкой. Больной, затравленный, он тем не менее не пошел против самого себя.
Л. Е. Белозерская, его вторая жена, вспоминала о том, что Михаил Афанасьевич любил повторять одну фразу: «Главное – никогда не терять достоинства».