Основы новой поэтики

Формы знания о литературе
Эстетика – философская рефлексия об искусстве (сам термин вводится в 1750 А. Баумгартеном)
Риторика – традиция красноречия (теория тропов, зачатки теории нарратива)
Поэтика – после «Поэтики» Аристотеля отдельные прескриптивные трактаты о том, как сочинять (прежде всего) стихотворные тексты (Julius Caesar Scaliger, Poetices libri septem 1561)
Литературная критика (Literary criticism) – Оценочные суждения о тех или иных текстах или о том, что такое поэзия (Псевдо-Лонгин, «О возвышенном», Sidney, The Defense of Poesy)
Филология – любовь к слову (Платон), текстология классических текстов (Ренессанс), общая наука о национальной (прежде всего – средневековой) литературной традиции и языке (XIX в.)

Artes liberales
TRIVIUM:
Logica, Grammatica, Rhetorica
QUADRIVIUM:
Arithmetica, Geometria, Musica, Astronomia

М. Фуко, «Слова и вещи» (1966)
«Человек» возник как результат нового способа классификации явлений – возникновения «эпистемы» (структуры знания) в XVII веке:
«... на этом пороге впервые возникло то странное формообразование знания, которое называют человеком и которое открыло пространство, присущее наукам о человеке. Пытаясь выявить этот глубокий сдвиг в западной культуре, мы восстанавливаем ее разрывы, ее неустойчивость, ее недостатки на нашей почве, безмолвной и наивно полагаемой неподвижной; именно эта почва снова колеблется под нашими шагами.»

Мишель Фуко (1926-1984)

Критика Просвещения во второй половине XX в.
Мишель Фуко и критика дисциплинарности (знание – это форма власти!): современные науки определили современную «эпистему», а вместе с ней и субъект Нового времени («Слова и вещи» 1966).
Эмансипация как освобождение от наложенных культурой (элитой) концептуальных «оков»
Культурные штудии 90-х гг. (cultural studies) и идеал междисциплинарности.

«Классическая эпистема», по Фуко, возникла в XVII в., предаваряя «современную эпистему».
Между тем...
Studia humanitatis cуществовали до XVII в.
Греко-римская античность породила основные способы размышления о человеке (литература, философия, история, риторика)
Современная система знания сложилась скорее во второй половине XIX в., когда возникли такие науки как психология и социология.

Античные истоки современных дисциплин: мнимые и реальные
Экономика (oikos ‘дом’, nomos ‘закон’); ср икономия.
История (historia ‘исследование’)
Философия (philia ‘любовь’, sophia ‘мудрость’)
Филология ( philia ‘любовь’, logos ‘слово’)
Математика (mathêmata ‘задачи’)
Физика (physis ‘природа’)
География (gê ‘земля’, graphô ‘писать’)
Этнография (ethnos ‘народ’, graphô ‘писать’)
Антропология (anthrôpos ‘человек’, logos ‘наука’)
Политология (polis ‘город-государство’, logos ‘наука’)
Социология (societas лат. ‘общество’, logos ‘наука’)
Биология (bios ‘жизнь’ , logos ‘наука’)

СОЦИАЛЬНЫЕ (ОБЩЕСТВЕННЫЕ) НАУКИ:
Психология, Антропология, Социология
?Лингвистика, История?
ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ:
Философия, филология (литературоведение), история искусств

Классическое и реальное образование в конце XIX в.

Гуманитарные науки в XX веке
К гуманитарным наукам неприменим идеал научности (разделение субъекта и объекта, принцип повторимости эксперимента).
Вильгельм Дильтей о двух парадигмах научности (Geisteswissenschaften vs. Naturwissenschaften). Scholarship vs. science.
Ханс-Георг Гадамер: апология гуманитарного знания как обязательно обладающего историческим самосознанием («традицией»)
Культурные штудии 90-х гг. (cultural studies), влияние социальных наук, и принцип междисциплинарности.
Экспансия когнитивных наук и точных методов (digital humanities).

Изучение литературы в России
Филология складывается одновременно с социальными науками и не выступает как блюстительница традиции
Историко-филологический синтез, унаследованный из XIX в.
Социалистическая революция (не деколонизация). Левые симпатии русской профессуры и интеллигенции.
Материалистическая (социологическая) подоплека науки о литературе в XX в.
Использование точных методов (начиная со стиховедческих трудов А.Белого)

Фуко, Что такое автор? (1969)
Но, мне кажется, в XIX веке в Европе появились весьма своеобразные типы авторов, которых не спутаешь ни с "великими" литературными авторами, ни с авторами канонических религиозных текстов, ни с основателями наук. Назовем их с некоторой долей произвольности "основателями дискурсивности"*. особенность этих авторов состоит в том, что они являются авторами не только своих произведений, своих книг. Они создали нечто большее: возможность и правило образования других текстов.
...
Когда же я говорю о Марксе или Фрейде как об "учредителях дискурсивности", то я хочу сказать, что они сделали возможным не только какое-то число аналогий, они сделали возможным -- причем в равной мере -- и некоторое число различий. Они открыли пространство для чего-то, отличного от себя и, тем не менее, принадлежащего тому, что они основали.
Ср. роль Аби Варбурга в истории искусств, Эмиля Дюркгейма в антопологии, Макса Вебера в социологии.

Четыре поколения
Herbert Spencer (1820-1903), Karl Marx (1818-1883), Friedrich Engels (1820-1895), Jacob Burckhardt (1818-1897); Heymann Steinthal (1823-1899)
Wilhelm Wundt (1832-1920), Edward Tylor (1832-1917), Alexander Potebnya (1835-1891), Alexander Veselovsky (1838-1906); Gaston Paris (1839-1903), Ferdinand Brunetière (1849-1906), Wilhelm Scherer (1841-1886), Jan Baudouin de Courtenay (1845-1929), Friedrich Nietzsche (1844-1900)
Siegmund Freud (1856-1939); Ferdinand de Saussure (1857-1913), Max Weber (1864-1920); Aby Warburg (1866-1929); Emile Durkheim (1858-1917)
Ernst Robert Curtius (1886-1956), Erich Auerbach (1892-1957); Viktor Shklovsky (1893-1984); Mikhail Bakhtin (1895-1975), Roman Jakobson (1896-1982)

Александр Ник. Веселовский (1838-1906): от эстетики к истории культуры
Обучение в Берлине у гегельянца Х. Штейнталя и видимое раннее отторжение эстетической (философской) традиции.
«Наука об изящном должна подвергнуться коренному изменению вместе с ветхою истиною о тождестве прекрасного, истинного и добра» (57)
Литературная история имеет дело «с историей образования, культуры, общественной мысли, насколько она выражается в поэзии, науке и жизни» (59).
Из студенческих отчетов: «времена риторик и пиитик прошли невозвратно» (41). «История литературы и есть именно история культуры» (43)

От Гримма к Бенфею: от национализма к прото-диалогизму
Гриммовское направление (Буслаев) – «постановка мифических гипотез и «романтизм народности» никогда меня не удовлетворяли» (31)
Под влиянием теории заимствований (Теодор Бенфей) принимает «точку зрения на историческую народность и ее творчество как на комплекс влияний, веяний и скрещиваний, с которыми исследователь обязан считаться, если хочет поискать за ними, где-то в глуби, народности непочатой и самобытной, и не смутиться, открыв ее не в точке отправления, а в результате исторического процесса» (33)

Что такое «исторический процесс»?
Прогресс или «органическое развитие»: замещение физиологических законов законами нравственными. Ср.: «... каждая культурная эпоха обогащает внутреннее содержание слова новыми успехами знания, новыми понятиями человечности» (О методе и задачах, 1870, с. 19)
Столкновение и взаимовлияние культур?

H. Steinthal, “Philologie, Geschichte, und Psychologie in ihren gegenseitigen Beziehungen” (1864)
[…] daher heisst bei ihm etwas als nothwendig begriffen, wenn es als ein Moment der Idee nachgewiesen ist, wenn es sich als eine Entwickelungsstufe des Geistes offenbart, und das System beruht auf dem Zusammenhange sämmtlicher Momente der Idee. […] Die Speculation erforscht, welchen Werth ein Wesen hat für die Verwirklichung, die Entwicklung des Geistes, der Idee, des Absoluten, Gottes; welche Stellung es auf der Stufenleiter der Daseins-Formen einnimmt […] Dies wird namentlich in der Geschichte klar, wo ideale Momente in den Geistern unmittelbar zu treibenden Ursachen der Entwicklung wеrden. (7-8)
поэтому для него [философа] нечто познается как необходимое тогда, когда оно уясняется как момент идеи, когда оно открывается как ступень развития духа. Система основана на взаимосвязи всех моментов идеи […] Спекулятивный (т.е. философский) подход исследует то, какую ценность то или иное сущее имеет для реализации, развития идеи, абсолюта, Бога; какое положение оно занимает на ступенях лестницы форм бытия. […] Это становится очевидным в истории, в которой идеальные моменты в духовной сфере непосредственно становятся движущими причинами развития.

А. Н. Веселовский, из «Очерков о заграничной командировке» (1862)
Мы предполагаем ее [всеобщей литературы] возможность, хоть бы в смысле всеобщей истории. Всеобщая история не есть история человечества, какой-то общечеловеческой идеи, проявляющейся в различных авторах, которые называют народностями; это история народностей, которые отвлеченная мысль собрала под одну идею человечества. Общего у них настолько, насколько все они развиваются по одним и тем же физическим и нравственным законам, насколько они фактически связаны между собою войною и миром, путем заимствования и завоевания. Общего у них и то стремление к улучшению быта, которое называют прогрессом. (1940.386)

H. Steinthal, “Philologie, Geschichte, und Psychologie in ihren gegenseitigen Beziehungen” (1864)
Wenn nun hier anderseits für das Wesen der Geschichte ein Fortschritt vorausgesetzt wird, so leugne ich gar nicht, sondern hebe es bestimmt hervor, dass die Geschichte einen teleologischen Character trägt; nur folgt hieraus gar nicht, dass wir nun auch der Geschichte ein Endziel vorstecken müssen. (32)
Полагая прогресс условием существования истории, я не только не отрицаю, но решительно подчеркиваю, что история имеет телеологический характер. Из этого, впрочем, не следует, что мы должны выставить истории некую конечную цель.

А. Н. Веселовский, из «Очерков о заграничной командировке» (1863)
Переворот наступает, когда в это тихое развитие из своих собственных начал вторгается масса новых начал и фактов, с которыми приходится считаться. В какую бы сторону ни окончилась борьба старого с новым, в результате всегда будет сделка, не победа и не поражение – это один из тех плодотворных результатов гегелевской философии, на котором тюбингенская школа построила свою историю христианства. Отворяются новые просветы в даль, сопровождаемые часто пространственным расширением горизонта, как будто с расширением взгляда тесно соединено более широкое знакомство с внешним миром. (1940.391-2)

А. Н. Веселовский, из «Очерков о заграничной командировке» (1863)
Здесь опять широкий просвет на восток и на запад; греческие ученые приходят с востока, на запад отправляются европейцы отыскивать новый мир. Мы знаем, какие громадные следствия для нравственного и материального развития нашей части света имело это расширение кругозора и географических расстояний. […] Мы готовы почти принять, что история или то, что мы обыкновенно называем историей, только и двигается вперед помощью таких неожиданных толчков, которых необходимость не лежит в последовательном, изолированном развитии организма. Иначе говоря, вся история состоит в Vermittelung der Gegensätze, потому что вся история состоит в борьбе. (392-393)

Es war freilich nicht gleichgültig für die deutschen Stämme, dass sie auf römische Cultur stiessen. Dieser Anstoss, und er war ein sehr harter, scheint sogar durchaus nothwendig gewesen zu sein, um den Funken im deutschen Geiste zu wecken; doch bleibt immer das, was die Deutschen schon vorher waren, der Grund für das, was sie nun wurden. Man kann fragen, was geworden ware, wenn die Deutschen den Muhammedanismus angenommen hätten? Man müsste nur vorher die Frage beantwortet haben, ob und besonders in welcher Weise und Form sie ihn hätten annehmen können. Ohne Weitläufigkeit last sich, denke ich, dies behaupten: auch als Muhammedaner würden sie keinen Harem errichtet haben. (34)
Конечно, для немецких племен было небезразлично то, что они натолкнулись на римскую культуру. Это столкновение – а оно было весьма жестким, – как представляется, было даже совершенно необходимо для того, чтобы пробудить искру в немецком духе. Но все же то, чем немцы были исходно, всегда остается основой того, чем они становились. Можно задаться вопросом: что случилось бы, если бы немцы приняли магометанство? Сперва нужно было бы ответить на вопрос о том, смогли бы они принять его, а также каким образом и в какой форме. Не вдаваясь в подробности, можно, как я думаю, утверждать следующее: даже и будучи магометанами, гарема они бы не учредили.

М. Е. Салтыков-Щедрин «Дневник провинциала в Петербурге» (1872)
В другой группе ораторствовал Болиголова, маленький, юркенький человечек, который с трудом мог устоять на месте и судорожно подергивался всем своим корпусом. Голос у него был тоненький, детский.
- Ужели же, наконец, и "Чижик, чижик! где ты был"?! - изумлялись окружающие пенкосниматели.
- Подлог-с!
- Позвольте-с! Но каким же образом вы объясните стих "на Фонтанке воду пил"? Фонтанка - ведь это, наконец... Наконец, я вам должен сказать, что наш почтеннейший Иван Семенович живет на Фонтанке!
- И пьет оттуда воду! - сострил кто-то.
- Подлог! подлог! и подлог-с! В мавританском подлиннике именно сказано: "на Гвадалквивире воду пил". Всю Европу, батюшка, изъездил, чтобы убедиться в этом!
- Это удивительно! Но как вам пришло на мысль усомниться в подлинности "Чижика"!
- Ну, уж это, батюшка, специальность моя такова!
- Однако какой странный свет это проливает на нашу народность! Все чужое! даже "Чижика" мы не сами сочинили, а позаимствовали!
- Говорю вам: камня на камне не останется! С болью в сердце это говорю, но против указаний науки ничего не поделаешь! (1970.405-6)

Проект «исторической поэтики» (с конца 80-х гг.)
Влияние Герберта Спенсера: «исторический прогресс состоит в последовательной дезинтеграции общественных форм, как и форм сознания» (Веселовский 2006, с. 123) >> теория первобытного синкретизма
Влияние сравнительно-исторического языкознания (уже на раннем этапе) >> устойчивость «формального элемента» и определяющее значения предания в литературе
Влияние английской этнографии (Эдвард Тайлор и его понятие survival «переживание, пережиток») >> прерывность (несинхроничность) развития литературы, наличие в ней архаичных элементов.
Влияние (в частности) социологической «Поэтики» Шерера (1888 г.) >> литературные формы представляют собой ответы на социальный спрос, на вызовы времени.

А. Н. Веселовский «О методе и задачах...» (1870)
[…] на почве литературы, сравнительно-исторический метод во многом изменил ходячие определения поэзии, порасшатал немецкую эстетику […] явился Гердер со своими «Песенными отголосками народов»; англичане, а за ними немцы открыли Индию; романтическая школа распространила свои симпатии от Индии ко всему Востоку и также далеко в глубь Запада, к Кальдерону и к поэзии немецкой средневековой старины. Таким образом, явилась возможность изучать сходные явления в нескольких параллельных рядах фактов. […] (15-16)

Новое «содержание» и старая «форма»?
«Прогресс в поэзии состоит в том, что в черте известных мотивов, в границах определенных формальных сочетаний жизненное содержание, гуманное содержание мысли становится глубже, типы человечнее, интересы шире» (c. 142)
«Если мы отделяем форму от содержания, вопрос о вымысле от вопроса о его внешнем выражении, то делаем это единственно для удобства изучения» (Веселовский 2006, с. 130).
Проблема адаптации нового, обусловенного прогрессом «содержания» к старым, унаследованным формам, точнее – новых «представлений» к старым «представлениям».

Элементы коммуникативной ситуации по Якобсону

Якобсон, с. 221

Историческое измерение поэтической функции?
Литература устанавливает эквивалентности вне последовательности реального времени
B’ (литературный язык)
C’ (античная драма)
D’ (дружеское
послание) G’(Посл. 1818 г.)
A > B > C > D > E > F > G

«Из введения...» (1893)
[Сюжеты и типы располагаются – Б. М.] где-то в глухой области нашего сознания, как многое испытанное и пережитое, видимо забытое и вдруг поражающее нас, как непонятное откровение, как новизна и вместе старина, в которой мы не даем себе отчета, потому что часто не в состоянии определить сущность того психического акта, который негаданно обновил в нас старые воспоминания.
<...> иные образы и сравнения до сих пор остаются в обороте, избитые, но внятные, видимо связывающие нас, как обрывки музыкальных фраз, усвоенных памятью, как знакомая рифма, и вместе с тем вызывающие вечно новые подсказывания и работу мысли с нашей стороны.
<...> Подсказывание – это то, что английская, если не ошибаюсь, эстетика окрестила названием суггестивности. (Веселовский 2006, с. 72-73)

Задачи поэтики
Синхронная поэтика: описывает то, как функционирует поэтическая функция, в частности то, как она взаимодействует с фатической и другими функциями языка (теория остранения как обостренного восприятия)
Историческая поэтика: какие элементы или качества (всегда унаследованной!) поэтической формы делают ее живучей в тех или иных исторических условиях (теория суггестивности)

Вымирают или забываются, до очереди, те формулы, образы, сюжеты, которые в данное время ничего нам не подсказывают, не отвечают на наше требование образной идеализации; удерживаются в памяти и обновляются те, которых суггестивность полнее и разнообразнее и держится долее; соответствие наших нарастающих требований с полнотою суггестивности создает привычку, уверенность в том, что то, а не другое, служит действительным выражением наших вкусов, наших поэтических вожделений, и мы называем эти сюжеты и образы поэтическими. Метафизик ответит на это историко-сравнительное определение отвлеченным понятием прекрасного и даже постарается обобщить его, сравнив с впечатлением, которое мы выносим из других искусств. И он убедит нас, если и для них он поставит те же вопросы устойчивости и суггестивности, которые, определяют и нормы изящного, и их внутреннее обогащение на пути к той science des rythmes supérieurs, которые отличают наши вкусы от вкусов дикарей (Jean Lahor). Пока эта работа не сделана, правы будут те, которые постараются извлечь понятие специально поэтического не только из процессов его восприятия и воспроизведения, но и из изучения тех особых средств, которыми располагает поэзия и которые, накопляясь в истории, обязывают нас, указывая нормы личному символизму и импрессионизму.