Эмигрантский период творчества писателей и поэтов модернистских течений

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865-1941) и Зинаида Николаевна Гиппиус (1869-1945)

Ноябрь 1920 г. – Париж, квартира на 11-бис Авеню дю Колонель Бонне

Литературная деятельность Д.С.Мережковского в эмиграции охватывает период в 20 лет.
Цель творчества – поиски «новой веры и новой жизни»
В эмиграции продолжает создавать историко-философские произведения, ориентированные на «новое» религиозно-философское сознание:
«Рождение богов: Тутанхамон на Крите» (Прага, 1925)
Трилогия «Тайна трех» : «Тайна трех: Египет и Вавилон» (Прага, 1925); Тайна Запада: Атлантида-Европа» (Белград, 1930); «Иисус Неизвестный» (Белград, 1932-1934)
Роман «Наполеон» (Белград, 1929)
Трилогия «Лица святых от Иисуса к нам» : «Павел. Августин» (Берлин, 1936); «Франциск Ассизский»; «Жанна д’Арк» (Берлин, 1938)

Религиозно-философские идеи, отразившиеся в книгах Мережковского
Через все книги проходит идея «единства религиозного опыта человечества в веках и народах, во всемирной истории, идея раскрытия движения Святого Духа и истории» (Мережковский)
Концепция Трех Заветов (трех этапов в истории человечества):
языческие религии (Египет, Вавилон, Древняя Индия и Израиль, Древняя Греция и Рим) до гибели Атлантиды;
христианство;
Царство Духа святого (восторжествует Любовь, все религиозные конфессии воссоединятся во Вселенскую Церковь).

Критические отклики на книги Мережковского
И.Ильин (вслед за другими отрицательными отзывами о дореволюционном творчестве: Н.Михайловского, А.Амфитеатрова, А.Волынского, П.Кропоткина) обвиняет Мережковского в отступлении от исторических фактов, и одновременно – в перегруженности книг деталями, архивными материалами, цитатами.
Еще один упрек И.Ильина – схематизм персонажей: «Исторические фигуры оказываются в руках Мережковского вешалками, чучелами или манекенами, которыми он пользуется для иллюстрации своих психолого-диалектических открытий»

В то же время отмечаются положительные стороны произведений Мережковского
И.Ильин: «Эпохи, которые он выбирает для своих романов, – суть неустойчивые, колеблющиеся, смутные времена соблазнов и туманов: двусмысленные и раздвоенные», т.е. подобны XX столетию. Поэтому часто Мережковский выступает провидцем, говоря о «самоистреблении человечества», о необходимости «соединиться всем» и «строить Ковчег».
Б.Зайцев высоко оценил роман «Иисус Неизвестный», подчеркивая его эмоциональность, «некую исступленность, острую, смелую – в центре которой величайшее Солнце мира».
Б.Вышеславцев: книги Мережковского «не литература, не догматическое богословие, не религиозно-философское рассуждение, а интуитивное постижение скрытого смысла, разгадывание таинственного «символа» веры, чтение метафорического шифра».

З.Н.Гиппиус
Переиздание дореволюционных произведений (сб.рассказов «Небесные слова», Париж, 1921)
«Стихи: Дневник 1911-1921» (вошли тексты из сб. «Последние стихи» (1918) и некоторые новые произведения)
«Живые лица», Прага,1925 (книга литературных воспоминаний)
«Сияния», Париж, 1938 (вошли стихотворения, написанные в 20-30-е годы)
Посмертно изданы воспоминания «Дм.Мережковский» (Париж, 1952) и поэма «Последний круг» (Париж, 1968)

Г.П. Струве назвал З.Н.Гиппиус «одним из умнейших и даровитейших писателей своего времени».
Г.Адамович, отмечая исключительность личности З.Н.Гиппиус и ее творчества, подчеркивал, что она закономерно могла претендовать на роль «мэтра». Несмотря на то, что Адамовичу многое не нравилось в поэзии Гиппиус, он тем не менее писал: «Стихи ее – область особая: пройти мимо гиппиусовской поэзии невозможно», потому что «есть в них одна бесспорная, неотъемлемая черта: их нельзя спутать ни с какими другими».

«Стихи: Дневник 1911-1921» (Берлин, 1922)
Отмечается четкое разделение жизни лирического героя на два периода: до отъезда и после отъезда из России – «Там и здесь»
Там– я люблю или ненавижу,–
Но понимаю всех равно,
А здесь – я никого не вижу.
Мне все равны. И всё равно.

Н.А.Богомолов: «Ее стихи этого времени словно выходят за пределы собственно поэзии, приобретая особую интонацию, притягательную и отталкивающую одновременно»
В сборнике присутствуют противоречивые настроения: и темная проклинающая безнадежность, и одновременно надежда и любовь
Образ Родины – один из центральных: звучит тема любви-ненависти к матери-России, горящей в «неочищающем огне» гражданской войны – стихотворение «Родине»

«Родине»
Не знаю, плакать иль молиться,
Дождаться дня, уйти ли в ночь,
Какою верой укрепиться,
Каким неверием помочь?
И пусть вины своей не знаем,
Она в тебе, она во мне;
И мы горим и не сгораем
В неочищающем огне.
И все же, несмотря ни на что, герой не мыслит себя без России:
Повелишь умереть – умрем
Жить прикажешь – спорить не станем.
Как один, за тебя пойдем,
За тебя на тебя восстанем.

14 декабря
«14 декабря»
«14 декабря 17 года»
«14 декабря 18 года»
Стихотворения посвящены декабристам. Мрачные настроения (образы смерти, тления, крови: «Нева оплеванная», «кровавый и пьяный» лед реки, «пальцы серых обезьян») перекликаются с мечтой о продолжении благородных заветов («О, если б начатое вами свершить нам было суждено!»).
Завершается «14 декабря 18 года» скорбным утверждением: «Напрасно все: душа ослепла, Мы преданы червю и тле». Однако в сборнике сразу же за ним следует стихотворение «Знайте!» («Россия спасется – знайте! И близко ее воскресенье.»)

От слияния ненависти и любви в стихотворении 1918 года «Если» («Если человек хуже зверя – я его убиваю. Если кончена моя Россия – я умираю») Гиппиус переходит к Вере:
Ничто не сбывается,
а я верю.
Везде разрушение,
а я надеюсь.
Все обманывают.
А я люблю.
Кругом несчастие,
Но радость будет.
Близкая радость,
Нездешняя – здесь. («Будет»)
Та же тема звучит в знаменитом стихотворении «Знайте!»
Она не погибнет, – знайте! И мы не погибнем, – верьте!
Она не погибнет, Россия. Но что нам наше спасенье?
Они всколосятся, – верьте! Россия спасется, – знайте!
Поля ее золотые. И близко ее воскресенье.

«Сияния» (1938)
Темы сборника повторяют основную тематику всего творчества Гиппиус:
Тройной бездонностью мир богат.
Тройная бездонность дана поэтам.
Но разве поэты не говорят
Только об этом? Только об этом?
Тройная правда – и тройной порог.
Поэты, этому верьте.
Только об этом думает Бог:
О Человеке. Любви. И Смерти.
(«Тройное», 1927)

Мир предстает в его противоречивости
Противоречие, расколотость – неотъемлемые свойства человека ХХ века, и, следовательно, лирического героя поэзии Гиппиус. → прием антиномии (противопоставления), характерный еще для ранней поэзии
«Мера» («Всегда чего-нибудь нет, – / Чего-нибудь слишком много…»)
«Овен и Стрелец» :
Два верных спутника мне жизнью суждены:
Холодный снег, сиянье белизны –
И алый гиацинт – его огонь и кровь…

Мир воспринимается трагически, но всегда сохраняется надежда на очищение, изменение
Тоска, ночь, пропасть, духота, омертвление – постоянно встречающиеся мотивы в творчестве Гиппиус эмигрантского периода. → Цикл «Южные стихи»
«За что?» («Как чаша, полна тоски / Душа – до самого края»)
«Жара»:
Опять черна, знакома и чиста,
Свой звездный купол ночь вскружила.
Давно мне сердце эта пестрота
Неотвратимостью своею утомила.
«Дождь»:
И все прошло: пожары, знои,
И все прошло, – и все другое:
Сереет влажно полог низкий.
О, милый дождь! Шурши, шурши,
Родные лепеты мне близки,
Как слезы тихие души.

Тема Бога, Христа (в русле поиска вслед за Мережковским нового религиозного сознания)
Земная жизнь – «мост, путь в зазвездную страну» («Прорезы»)
Противоречие: с одной стороны, готовность принять и нести свой крест страданий («Как он»), с другой стороны, нежелание мириться с тем, что Бог допустил гибель России («Неотступное»), сомнение в смысле бытия («Здесь», «Быть может» и др.)
Чаша земная полна
Отравленного вина.
Я знаю, знаю давно –
Пить ее нужно до дна…
Пьем, – но где же оно?
Есть ли у чаши дно? («Здесь»)

Тема России
и тема чужбины
«Рыдательное»
«Подожди»
«Гурдон»
«Лик»
«Неотступное»
«Господи, дай увидеть!»
Господи, дай увидеть!
Молюсь я в часы ночные.
Дай мне еще увидеть
Родную мою Россию.
Как Симеону увидеть
Дал Ты, Господь, Мессию,
Дай мне, дай увидеть
Родную мою Россию.

«Господи! Иду в неизвестное,
Но пусть оно будет родное…»
Появляется, особенно в последних стихах, написанных после смерти Мережковского, тема ожидания встречи в ином мире с тем, с кем была неразлучна всю жизнь. Смерть воспринимается как уход от ужаса жизни, обретение покоя.
«Домой»:
Когда предлагали
мне родиться –
не говорили, что мир такой.
Как же я мог
не согласиться?
Ну, а теперь – домой! домой!
Могила Мережковских на русском кладбище в
Сен-Женевьев-де-Буа, недалеко от Парижа

Своеобразие поэзии З.Н.Гиппиус
Символизм → образы-символы: снег, огонь, Бог, черт, Любовь, Смерть и пр., отражающие идею связи земного и небесного
Новаторство формы (ритмические, строфические, звуковые эксперименты, поиски новых способов рифмовки)
Повторы-выделения ключевых слов, ритмические контрасты – характерная особенность Гиппиус на всем пути ее творчества.
В последнем сборнике «Сияния» - высокое философское осмысление, «сложность и тонкость мысли, которая была доступна лишь немногим поэтам в истории русской литературы» (Н.А.Богомолов)

Константин Бальмонт (1867-1942)
в эмиграции

Г.Струве:
«Бальмонт оставался самим собой»
Во Франции сотрудничает в журнале «Современные записки» и газете «Последние новости», многие стихи публикует в берлинских газетах и журналах, сборники стихов выпускает в различных издательствах.
Основные сборники, выпущенные в эмиграции:
«Марево» (Париж,1922)
«Мое – ей. Россия» (Прага, 1924)
«В раздвинутой дали. Поэма о России» (Белград, 1929)
«Северное сияние: Стихи о Литве и Руси» (Париж, 1931)
«Голубая подкова. Стихи о Сибири» (США, 1935)
«Светослужение» (Харбин, 1937)

Тема России
В сборнике «Марево» основная тема – распад старой России, революция воспринимается как «безумие», «дикий пир», «оковы», «цепи». Появляется религиозный мотив утери народом Бога. Это «книга высокого трагизма» (В.Крейд), пафос книги приближается к звучанию «философского реквиема».
Сквозной лейтмотив книги – «в мареве родимая земля» (стихотворение «Из ночи»).
Второй сборник «Моё – Ей. Россия» менее публицистичен, образы сборника – традиционные для поэзии Бальмонта: родина, природа, жизнь; публицистическая страстность сменяется тихой интимностью, элегической медитативностью.

В последующих сборниках поэт остается верен себе, как и в сборнике «Моё – Ей»
Есть слово - и оно едино.
Россия. Этот звук - свирель.
В нем воркованье голубино.
Я чую поле, в сердце - хмель,
Позвавший птиц к весне апрель.
На иве распустились почки,
Береза слабые листочки
Раскрыла - больше снег - не враг.
Трава взошла на каждой кочке,
Заизумрудился овраг…
Люблю разбег родных полей,
Вхожу в прогалину лесную-
Нет в мире ничего милей…
Весенним дождиком омочен,
Весенним солнцем разогрет,
Мой край, в покров весны одет
Нерукотворно беспорочен.
Другого в мире счастья нет.

«Моя любовь»
Вступая в мир, мы в дом вступаем отчий,
Нас нежит мать, баюкает нас няня,
Роняет нам свой свет и отсвет счастье,
Родная речь промолвит нам: «Желанный!»
Всех звезд в мечты нам набросает полночь,
Привет тебе, моя любовь, Россия!
Или в другом стихотворении:
Узнай все страны мира,
Измерь пути морские,
Но нет вольней и шире,
Но нет нежней – России («Хочу»)

Последний сборник «Светослужение» - одна из наиболее трагических книг в эмигрантском наследии Бальмонта, что отражается в самих названиях стихотворений: «Саван тумана», «Безветрие души», «Поля позабытые», «Задымленные дали».
«Давно»: «Давно моя жизнь отзвучала, / Как бурный, гремучий прилив»
Соответствует этому настроению лирического героя и окружающая природа:
Каркнули хрипло вороны,
Клич-перекличку ведут…
Нет от дождя обороны,
Дымы свой саван плетут…
Листья исполнены страха,
Плачут, что лето прошло… («Саван тумана»)
Однако и здесь остается место вере, любви к России, ко всему окружающему многокрасочному миру.

Общие особенности поэзии Бальмонта в эмиграции
К. Бальмонт: «Стихи мои – восхваление того вечного лика России, который у нас был еще при Ольге и Святославе и много ранее»
Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт Константин Бальмонт. Биография. Творчество. Судьба. – Иваново, 2001: «Лирический герой Бальмонта, сохранивший верность Ей [Родине], родному языку, искренне пытается восстановить потерянную гармонию с миром, обрести целостность духа».
Для книг 20-х годов характерна сдержанность интонаций, в отличие от поэзии доэмигрантского периода, постепенно, к 30-м годам, все более усиливается трагичность содержания и образа лирического героя.
Тем не менее и в 30-ые годы поэт остается приверженцем светлых «солнечных» начал своего мироощущения.

Вячеслав Иванов (1866-1949) в эмиграции
В 1924 г. уехал из России по командировке «с научной целью», 8 лет проработал в университете в Павии, с 1934 года и до смерти жил в Риме.
Печататься в эмигрантских изданиях начал с 1936 г., известно около 130 стихотворений этого периода, большая часть из которых объединены в «Римский дневник» (1944)

Своеобразие поэтического мира Вяч. Иванова
Вяч. Иванов – в первую очередь мыслитель, и в своих стихах он пытается выразить своё религиозно-философское мировоззрение. Поэзия у Вяч. Иванова приравнена в статусе к другим мистическим интуициям: откровению, вере, философии.
Ключевое свойство поэзии Вяч.Иванова – стремление к построению вертикали, идея «восхождения», поэтому географический фактор малоактуален для этого поэта, так как вертикаль мироздания открывается в любом месте, будь то Россия, Византия, Эллада, Египет или Атлантида.
Стих для Вяч. Иванова – один из способов мышления, а не собственно поэзия. «Поэтический язык извлекает именованием к бытию то, что прежде не было явлено», поэтому он ценен как интуитивное прозрение истины.

Г. Адамович:
«Стихи Вячеслава Иванова льются широким, величавым, великолепным, сладковатым потоком, без того, чтобы хоть что-нибудь в них когда-нибудь дрогнуло и задело… Стихи эти обволакивают, опутывают будто ватой, усыпляют, порой, может быть, возвышают душу, обращают ее к высоким важным думам, но в них обойдено и забыто все непосредственно-человеческое…»
«Римские сонеты»:
Вновь, арок древних верный пилигрим,
В мой поздний час вечерним «Ave Roma»
Приветствую как свод родного дома,
Тебя, скитаний пристань, вечный Рим.
Мы Трою предков пламенем дарим:
Дробятся оси колесниц меж грома
И фурий мирового ипподрома:
Ты, царь путей, глядишь, как мы горим.

Присутствует описательное начало, «я» индивидуальное заменено «коллективным Я», в стиле Вяч. Иванова преобладают архаические формы, синтаксические переносы аллитерации, тягучие, монотонные ритмы – все ориентировано на неспешное постижение мира и истины в нем, что сродни средневековому религиозному сознанию.

Вывод
Творчество модернистов за рубежом продолжает развиваться в том же русле, что и в России; продолжаются эксперименты поэтов в области ритмики, рифмы, звуковой организации стиха.
Усиливается философско-религиозная тематика, преобладают трагические оттенки в мироощущении, мир предстает в антиномиях и противоречиях.
Одной из ведущих становится тема России (исключая сугубо философскую поэзию Вяч.Иванова)