Русланова Лидия Андреевна

Саратовская земля - родина прославленных исполнительниц русских народных песен:
народной артистки России О.В. Ковалевой (1881-1962) и заслуженной артистки России
Л.А. Руслановой (1900-1973).
Л.А. Русланова
1940-е годы

«Её имя стало почти нарицательным:
Русланова — это русская песня»
Леонид Утёсов

Валенки
Лидия Русланова была также талантливым интерпретатором песен: могла спеть одну несколько раз, и каждый раз по-новому. Многие из песен Лидия Андреевна «реабилитировала». Самый яркий пример — её вариант шуточной песни «Валенки», изначально — дореволюционной цыганской песни. Примитивная мелодия и такие же примитивные слова Русланова обыграла блестяще, сделав из деревенских страданий целый моноспектакль.

«Когда она выходила перед нами на сцену в Колонном зале, я просто задыхалась от счастья. Диво дивное! Потрясающая мощь! Уникальная женщина! И такой внутренней глубины, мне кажется, что дна там не видно»
Надежда Бабкина

Ли́дия Андре́евна Русла́нова
(при рождении Ага́фья Андре́евна Ле́йкина ) родилась 27 октября 1900 в селе Чернавка Сердобского уезд, Саратовской губернии - российская и советская певица, заслуженная артистка РСФСР (1942). Основное место в репертуаре Руслановой занимали русские народные песни. Лидия Русланова была одной из самых популярных исполнителей в СССР, а её исполнение русских народных песен считают эталонным.

Лидия Русланова обладала красивым и сильным голосом широкого диапазона. Она создала свой стиль исполнения народных песен, которые она собирала всю жизнь. Среди наиболее популярных её песен: «Степь да степь кругом», «Липа вековая», «Я на горку шла», «Златые горы», «Светит месяц» и многие другие. Лидия Русланова исполняла и песни советских композиторов. Одной из первых исполнила «Катюшу».
Исполнительский стиль Руслановой, индивидуальный и яркий, восходит к традициям крестьян Поволжья. Голос Руслановой мощный, необыкновенно богатого, насыщенного тембра, очень звонкий, даже резкий и пронзительный, с ярко выраженной высокой певческой формантой.

Детство и юность
Агафья Лейкина, будущая певица Лидия Русланова, в бедной крестьянской староверческой семье. По матери она принадлежала к народности эрзя. Помимо Агафьи в семье было ещё двое детей — Юля и Авдей. Её отец, Андрей Маркелович Лейкин работал грузчиком на пристани.
В то время на селе много пели: на полевых работах, на посиделках и на гуляниях. «В деревне пели от души, свято веря в особую, надземную жизнь и заплачек, и песен радости», вспоминала впоследствии певица. В семье будущей певицы хорошо пела бабушка, а брат отца — дядя Яша — был деревенской знаменитостью. «Самородок очень высокой пробы», как впоследствии назвала его Лидия Русланова
Сразу после начала русско-японской войны Андрея Лейкина, единственного кормильца в семье, забрали в солдаты.

Первая настоящая песня, которую я услышала, был плач. Отца моего в солдаты увозили. Бабушка цеплялась за телегу и голосила. Потом я часто забиралась к ней под бок и просила: «Повопи, баба, по тятеньке!» И она вопила — «на кого ж ты нас, сокол ясный, покинул?» Бабушка не зря убивалась.
Мать Агафьи, Татьяна, осталась одна с тремя детьми, слепой свекровью и больным свёкром. Она вынуждена была устроиться на кирпичный завод в Саратов. Детей приютили родители отца, которые сами жили в бедности. Мать будущей певицы недолго работала на заводе — она надорвалась и заболела. Болея, она неподвижно лежала на лавке, а Агафья расхаживала, как по сцене, по русской печи и пела всё, что знала — и деревенские песни, и городские. Все удивлялись: «Вот бесёнок, какая памятливая».
Агафье едва исполнилось шесть лет, когда умерла её мама. Отец домой не вернулся. В уведомлении написали, что он пропал без вести. В действительности он был жив, но потерял ногу.
Заботы о семье легли на Агафью и на слепую бабушку. Они ходили по Саратову и окрестным деревням, пели и христарадничали. Агафья пела, кричала зайцем и лягушкой, а бабка причитала: «Сироты, мамка их померла, а батя их за веру, царя и отечество кровь проливает, подайте копеечку». Выступления пользовались успехом. Уличную певунью приглашали даже в богатые купеческие дома. Вскоре умерла и бабушка. Агафье было на тот момент семь лет.

Хождение с сумой продолжалось почти год, пока на талантливую девочку не обратила внимание вдова чиновника, погибшего в Русско-японской войне. Пожалев сирот, она решила за свой счёт пристроить детей по приютам.
Иосиф Прут, слышавший её пение в 1908 году во время страстной недели, так впоследствии описывал свои впечатления:
В полной тишине величественного храма, на угасающем фоне взрослого хора возник голос. Его звучание всё нарастало, ни на мгновение не теряя своей первоприродной чистоты. И мне показалось, что никто — и я в том числе — не дышал в этой массе народа. А голос звучал всё сильнее, и было в нём что-то мистическое, нечто такое непонятное… И я испугался, соприкоснувшись с этим волшебством, задрожал, услышав шёпот стоявшей рядом монашки: «Ангел! Ангел небесный!..» Голос стал затихать, исчезая, он растворился под куполом храма, растаял так же неожиданно, как и возник.
Её голос услышал преподаватель саратовской консерватории Михаил Медведев. Он взял Лидию Русланову в консерваторию и прочил ей оперную карьеру
«Поняла, что академической певицей мне не быть. Моя вся сила была в непосредственности, в естественном чувстве, в единстве с тем миром, где родилась песня».
В 1916 году Лидия Русланова отправилась на фронт в качестве сестры милосердия и до октября 1917 года служила в санитарном поезде