История нашего города - Чаплыгин

Чаплыгин – небольшой городок в Липецкой области. До революции он назывался Раненбург, относился к Рязанской губернии и вполне себе процветал - более 15 000 жителей, 6 церквей, уездное училище, две приходских и церковно-приходская школы, земская больница, мощеные улицы, электрические фонари и даже кинотеатр. Благополучие города в советский период было связано, в первую очередь, с наличием крупного чугунолитейного завода. После перестройки Чаплыгин стал приходить в упадок – предприятия закрывались, жители искали работу в больших городах и разъезжались. Конечно, в этот период запустения было не до культуры. Отрадно видеть, как похорошел Чаплыгин в последние годы – отреставрированная купеческая застройка центральной части города, восстановленные храмы, множество небольших музейчиков. По всему, местная администрация сделала ставку на развитие туризма

Появление поселения на месте современного Чаплыгина связано с началом освоением Дикого Поля. Для защиты от монголо-татарских набегов еще с 13 века на южных границах русских княжеств создается система оборонительных сооружений, получивших название засечной пограничной линии. Большая засечная черта между Брянскими и Мещерскими лесами состоял из несколько десятков укрепленных городов-крепостей и острогов.
Тульские лесные засеки, от 2 до 5 км шириной, протянулись вдоль границы степи и лесостепи. В средневековье здесь создавались заграждения из поваленных деревьев и рвов. Засеки, по мере освоения новых пространств к юго-востоку от Москвы, постепенно отступали дальше, в степь. Тульская пограничная черта сменилась Белгородской и Симбирской чертой. В 1680 году возникла Изюмская черта, намечалось строительство Сызранской черты. Но своего оборонительного значения засечная черте не теряла до 17 века.

По царскому указу в мае 1638 года 11 служилых людей основали на высоком берегу Ягодной Рясы поселение под названием Усть Становы́х Ряс под Слободским Липягом Серез год это село стало называться село Слободско́е.
На исторической сцене село проявило себя в начале 18 века. Весной 1700 года на воронежской верфи, расположенной на Белгородской пограничной линии, спустили на воду первый российский линейный 58-пушечный корабль «Гото Предестинация», построенный по чертежам царя Петра Первого. В июле по итогам русско-турецкой войны 1686 – 1700 годов был подписан Константинопольский мирный договор России с Османской империей. Россия получила Азов с прилегающими землями и крепостями: Таганрог, Павловск, Миус, были ликвидированы турецкие крепости в Приднепровье. Отменялась ежегодная дань крымскому хану. Это историческое событие послужило началу интенсивному освоению Дикого Поля
Слободское лежало на так называемой Посольской дороге, по которой Петр I ездил на липецкие железные заводы и воронежские корабельные верфи. Щедрой рукой подарил он эти земли своему сподвижнику А.Д.Меньшикову за взятия крепости Нотебург (Шлиссельбург). Здесь решено было построить крепость. План крепости был разработан и нарисован Петром собственноручно. Имя крепости тоже дал Петр.

Крепость имела пять бастионов и трое въездых ворот с весьма символическими названиями: Московские, Воронежские, Шлиссельбургские. В этих названиях сосредоточена концептуальная стратегия развития России этого времени: на судоверфи Воронежа возлагались надежды текущего момента, Москва олицетворяла историческую патриархальную основу прошлого, и, наконец, Шлиссельбург, где находился владелец только что освященного города, являлся олицетворением будущего. Названия бастионов были не менее символичны. Петра I самолично написал их на плане крепости: «видение, слышание, обоняние, вкушение, осезание». В столь своеобразной крепостной топонимике можно прочесть всю меру ответственности, возложенную на себя молодым царем.
От крепости сохранились остатки валов. Один из бастионов, как и 300 лет назад, взирает свысока на Ягодную Рясу. Сейчас здесь - смотровая площадка с беседкой "Корона"
Меньшиков бывал в своем имении редко. Большую часть времени крепость пустовала. По сути, она была потешной крепостью для молодого царя и его верных друзей. «Веселились довольно, не оставя ни единого места» – писал Петр об очередной остановке здесь.