ЛЕГЕНДАрная Беларусь. Заполье.Тайна лиственной аллеи с музыкой

Много тайн и преданий скрывает лиственная аллея, ведущая к былому имению Заполье.

Находятся эти исторические места в 5 км от западной окраины Лиды.

И известны они прежде всего тем, что там в 1823-1831 годах жил и трудился ученый со всемирной славой – Игнатий Домейко.

Но мало кто знает, что с этими местами связана и романтическая любовь Адама Мицкевича и Марыли Верещаки. Их познакомил Игнатий Домейко, которому Марыля приходилась двоюродной сестрой, а Адам Мицкевич- лучшим другом.

И, конечно, же не могла не побывать здесь и я.

Стоило мне только сделать первые шаги по дороге, укутанной вековыми лиственными деревьями, в сторону былого имения Заполье, как мной овладело какое-то странное чувство… Оно крепло с каждым моим шагом, и, наконец, овладело мной полностью…

...
И этот белый солнечный свет, окутывающий старинную аллею…
Хочется войти в него… И раствориться…

Что-то влекло меня все дальше и дальше. Осторожно ступая среди вековых деревьев, я впитывала каждый звук, каждый шорох, каждый шелест листочков… Из глубин моего сознания начала смутно всплывать одна история… История любви…

Но почему-то грустью веяло от каждого дерева, грустно шептались колосья ржи…. И я вспомнила эту легенду. Легенду о романтическом увлечении Адама Мицкевича и Марыли Верещаки, которое исполнено тайн и недомолвок, окружено ореолом умолчаний. Но всё же переросло в крепкое светлое чувство.

...Над их любовью сгущались тучи.

Могли ли всерьез воспринимать родные Марыли в качестве ее жениха поэта, который ни гроша не имел за душой? Тем более что на жизненном горизонте семейства Верещаков ясно обрисовалась фигура богатого молодого красавца графа Вавжинца Путткамера. Обеспокоенный успехом Мицкевича, он удвоил усилия. Наконец, Марыля дала согласие стать его женой. Их бракосочетание состоялось в феврале 1821 года - и повергло поэта в отчаяние, грозившее перерасти в самоубийство...

Выйдя замуж за графа, Марыля свято хранила чувства к тому, которого действительно любила. Она тоже страдала. Любящий муж видел это и относился к ней с пониманием. И даже приглашал погостить Адама Мицкевича в Больтеники недели на две. Но продолжаться долго так не могло…

Игнатий Домейко не мог равнодушно смотреть на страдания влюблённых. И в своём имении Заполье устроил им прощальную встречу. Приехал Адам Мицкевич… Но Марыли не было… Она сделала свой окончательный выбор. Она выбрала графа
Путткамера.

Адам Мицкевич, собрав последние деньги, купил саженцы лиственных деревьев. По приказу Игнатия Дамейко крестьяне высадили их вдоль дороги, ведущей в Заполье, в память о любви, которая останется в веках…

И все-таки судьбе было угодно, чтобы из-под пепла этой страсти проросли редкостной красоты не только лиственные деревья, но и та любовная лирика, благодаря которой Мицкевич остался в памяти потомков как величайший поэт.

О, милая! Поверь, мои воспоминанья
Смущает часто страх невольный за тебя,
И я боюсь, что ты, уставши от страданья,
Страдаешь и теперь, терзаясь и любя.
‎Чем виновата ты, что создана прекрасно,
Что я любил твой смех, что взгляд твой жёг меня?
Не знали сами мы, что в страсть игра опасна;
Бог слишком много дал нам чувства и огня.
‎Почти всегда вдвоём, не нарушая долга,
С кипучей страстью мы боролись долго, долго,
Хоть были молоды, и в нас кипела кровь,
‎А ныне, о Творец!.. – у Бога не прощенья
В слезах теперь молю, свершивши преступленье, -
Молю, чтоб отстрадав, не мучилась ты вновь.
Впервые став рабом, клянусь, я рабству рад.
Все мысли о тебе, но мыслям нет стесненья,
Всё сердце- для тебя, но сердцу нет мученья.
Гляжу в глаза твои -и радостен мой взгляд.
А.Мицкевич
А.Мицкевич

Его талант получил свою огранку тут, в Заполье. Воспоминание о своём романтическом чувстве к Марыле он пронесет через всю жизнь. Больше они не встретятся
НИКОГДА.

Но приезжая в Заполье навестить Игнатия Дамейко, Марыля с грустью смотрела на окрепшие саженцы лиственных деревьев вдоль дороги и украдкой смахивала слезу. Чувства к Адаму Мицкевичу она свято хранила всю жизнь.
«Ах! Если бы я еще раз могла увидеть тебя наедине, будучи сама невидимой! Ничего более я не желаю»
Из письма Марианны Путткамер (Марыли Верещаки- Адаму Мицкевичу)