История русской литературы. Статус литературы в 1800-е – 1810-е гг. Литературные объединения

Разрушение «классицистической»,
нормативной парадигмы
вместо вечного, внеисторического, циклического, ориентированного на «древние» (в т.ч. античные) образцы приходят идеи личности, индивидуальности, неповторимости (как на уровне отдельного человека, так и на уровне народа – рождение идеи нации)
история как движение (прогресс), а не циклическое воспроизводство того, что было (и будет всегда)

«Исповедь» Ж.-Ж. Руссо (1765-1770, опубл. 1782)
Я предпринимаю дело беспримерное, которое не найдет подражателя. Я хочу показать своим собратьям одного человека во всей правде его природы, — и этим человеком буду я.
Я один. Я знаю свое сердце и знаю людей. Я создан иначе, чем кто-либо из виденных мною; осмеливаюсь думать, что я не похож ни на кого на свете. Если я не лучше других, то по крайней мере не такой, как они. Хорошо или дурно сделала природа, разбив форму, в которую она меня отлила, об этом можно судить, только прочтя мою исповедь.

Исторический контекст:
основные события

Тенденции и важные факторы
Автономизация литературного поля / профессионализация литературы в 1810-е – 1830-е гг.
проблема социального статуса литературы: какова роль литературных занятий в социальном плане? как соотносятся литературные заслуги и чины?
чем должна заниматься литература (тематика, проблематика и т. д.)?
рост собственно внутрилитературных связей и кооперации (кружки, объединения, общества)

Предыстория
XVIII в.
Живов В. М. Первые русские литературные биографии как социальное явление: Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков // Новое литературное обозрение. 1997. № 25. С. 24—83;
Клейн И. Поэт-самохвал: «Памятник» Державина и статус поэта в русской культуре XVIII века // Клейн И. Пути культурного импорта: Труды по русской литературе XVIII века. М., 2005. С. 509—516.
Карамзин, «Несколько слов о русской литературе» (1797):
“У нас нет недостатка в чувствительности, воображении и таланте, но храм вкуса, но святилище искусства лишь изредка открывают свои двери нашим авторам <...> причина этого в том, что в стране, в которой чин составляет все, слава имеет лишь малую привлекательность.

«Пантеон российских авторов» (1802)
http://dlib.rsl.ru/viewer/01003017043#?page=20

В русском обществе XVIII века поэт определялся в первую очередь не как поэт, но как чиновник, офицер или придворный. Такой подход виден даже у Карамзина. В своем “Пантеоне российских авторов” (1802) он представляет Ломоносова в первую очередь не как “русского Пиндара” или “русского Гомера”, но как чиновника: “Ломоносов, Михайло Васильевич. Статский советник. Санкт-Петербургской Академии наук профессор” и т.д. То же самое читаем в параграфе, посвященном Сумарокову: “Сумароков, Александр Петрович. Действительный статский советник и св. Анны кавалер” [69]. При всем критическом отношении Карамзина к чинопочитанию, социальный статус автора в его “Пантеоне” определяется прежде всего не литературным значением, а чином.

«Опыт о сообществе литераторов и сильных мира сего…» Ж. д’Аламбера
(«Essai sur la société des gens de lettres et des grands…», 1753)
Идея «ученой республики» (у д’Аламбера ученый противопоставлен поэту)
...чем больше достоинство какого-либо произведения заключено в нем самом и не зависит от посторонних суждений, тем меньше его автор старается снискать ему чужую похвалу; отсюда происходит и то внутреннее удовлетворение, чистое и беспримесное, которое доставляют занятия геометрией <...> Я не сомневаюсь, следовательно, что если бы люди жили поодиночке и не должны были бы в этом состоянии все свои силы тратить на самосохранение, то они предпочли бы заниматься так называемыми точными, а не изящными науками. Последними занимаются ради других, а первыми ради себя. На необитаемом острове стихотворец, как мне кажется, потеряет свое самолюбие, а геометр — нет.
Литераторы, которым светское общение не может быть полезным в занятиях, должны ограничиваться теми компаниями <...>, где они cреди удовольствий доверенности и дружбы обретают необходимое отдохновение. Зачем философу наши легкомысленные разговоры? Они только ограничат его ум и лишат его тех замечательных мыслей, которые он приобретет, читая и размышляя. Декарт не в отеле Рамбуйе придумал способ применить алгебру к геометрии; Ньютон не при дворе Карла II открыл всемирное тяготение...

Ср. у Баратынского в послании «Богдановичу (1824)
Как быть писателю? в пустыне благодатной,
Забывши модный свет, забывши свет печатной,
Как ты, философ мой, таиться без греха,
Избрать в советники кота и петуха,
И, в тишине трудясь для собственного чувства,
В искусстве находить возмездие искусства!

Литературные общества первой трети XIX в.
Вольное общество любителей словесности, наук и художеств (ВОЛСНХ), 1801-1826
О них: http://www.library.spbu.ru/rus/volsnx/
Дружеское литературное общество, 1801
Общество Любителей Российской Словесности при Московском университете, 1811-1930
О них: Клеймёнова Р. Н. Общество любителей российской словесности. 1811—1930. М., 2002.
Беседа любителей русского слова, 1811-1816
Арзамас, 1815-1818
Вольное общество любителей российской словесности (ВОЛРС)
О них: Базанов В. Г. Ученая республика. М.; Л., 1964
(http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=Y58GAYM4pi0%3d&tabid=10589)

Основная библиография
Источники и осн. работы см.: http://www.nlr.ru/res/list/liter/liter.htm
Классические книги:
Колюпанов Н. П. Биография Александра Ивановича Кошелева М., 1889. Т. 1, кн. 1-2.
Кн.1. Вольное собрание любителей русского слова (1771-1787); Литературные общества в Петербурге; Общество любителей Российской словесности при Московском университете (1811-1834); Литературное общество в Казани (1805); Беседа любителей русского слова (1811); Вольное общество любителей словесности, наук и художеств (1801); Вольное общество любителей российской словесности.
Кн.2. Литературные кружки С. Е. Раича, кн. В. Ф. Одоевского, В. К. Кюхельбекера, Д. В. Веневитинова и др.
Аронсон М., Рейсер С. Литературные кружки и салоны / Ред.и предисл. Б. М. Эйхенбаума. Л., 1929 (переизд. М., 2001)

«Полемика о старом и новом слоге»
(1800-е гг.)
Николай Михайлович Карамзин
карамзинисты
«новаторы»
ориентация на разговорный язык
ориентир – французский литературный язык, французский салон
Нет «славенщизне»
За «средний стиль»
Александр Семенович Шишков
шишковисты / «беседчики»
архаисты
ориентация на книжный язык
ориентир – «славяно-российский», книжный язык + исконно русские слова
Нет галлицизмам (т.е. лексическим и синтаксическим калькам с французского)
За стилистические ограничения: каков предмет – таков и слог

А. С. Шишков.
Рассуждение о старом и новом слоге Российского языка
(СПб., 1803)
Последовательное обвинение карамзинистов в порче языка и нравов.

Полемика Шишкова с «карамзинистами»
Наконец мы думаем быть Оссиянами и Стернами, когда, рассуждая о играющем младенце, вместо: как приятно смотреть на твою молодость! говорим: коль наставительно взирать на тебя в раскрывающейся весне твоей! Вместо: луна светит: бледная геката отражает тусклые отсветки. Вместо: окна заиндевели: свирепая старица разрисовала стекла. Вместо: Машинька и Петруша, премилые дети, тут же с нами сидят и играют: Лолота и Фанфан, благороднейшая чета, гармонируют нам. Вместо: пленяющий душу Сочинитель сей тем больше нравится, чем больше его читаешь: Элегический автор сей побуждая к чувствительности назидает воображение к вящшему участвованию.

Вместо: деревенским девкам на встречу идут цыганки: пестрыя толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами пресмыкающихся Фараонит. Вместо: жалкая старушка, у которой на лице написаны были уныние и горесть: трогательной предмет сострадания, которого уныло-задумчивая физиогномия означала гипохондрию.

Откуда все это взято?
Часто считалось, что
«Шишков воспроизвел с ироничными комментариями «выписки из сочинений сторонников Карамзина»; осмеял «карамзинистов»; подверг критике «по- следователей Карамзина» и т. п.»
Это не так!
См.: http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=FDekf0qt938%3D&tabid=10183

С 1807 г. собрания в домах Шишкова и Державина
Хотели назвать: Лицей, Атеней/Афиней, но потом решили: Беседа любителей российской словесности
Официальное открытие: 14 марта 1811 г.
Строгая регламентация: 24 действительных члена + члены-сотрудники; все делились на 4 разряда
Ф. Ф. Вигель: «она имела более вид казенного места, чем ученого сословия, и даже в распределении мест держалась более Табели о рангах, чем о талантах»
Журнал «Чтения в Беседе любителей русского слова»

Дом Державина на Фонтанке
(СПб., набережная Фонтанки, 118; ныне Музей-усадьба Г.Р. Державина )
Здесь в 1811-1816 гг. собиралась «Беседа любителей русского слова»

Участники «Беседы»
А. С. Шишков (1754-1841), президент Российской академии, член Гос. Совета, министр народного просвещения
Г. Р. Державин (1743-1816), великий русский поэт, крупный гос. чиновник, министр юстиции
И. А. Крылов (1769-1844), драматург, баснописец
А. А. Шаховской (1777-1846), драматург , автор более 100 пьес, театральный деятель
«Там вывел колкий Шаховской / Своих комедий шумный рой»
С. А. Ширинский-Шихматов (1783-1837), светский и духовный писатель, автор «лирического песнопения «Петр Великий»
Д. И. Хвостов (1757-1835), поэт, любивший «стихи писать и отдавать в печать», автор од и басен, «отец зубастых голубей»

Литературные достижения «беседчиков»
Большое эпическое произведение: именно в «Беседе» рождается знаменитый перевод «Илиады» Н. И. Гнедича
Национальная басня: И. А. Крылов
Переводы «Слова о полку Игореве»
идея гражданского служения поэзии (это возьмут у них поэты-декабристы)
важность национальных/патриотических тем (здесь зарождается идея народности, которая будет развиваться в 1820-е – 1830-е гг.)

«Илиада» (I песнь), перевод Гнедича
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул
В мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным
Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля), —
С оного дня, как, воздвигшие спор, воспылали враждою
Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес благородный.

Кто главный баснописец?
(полемика 1800-х гг.)
Дмитриев vs Д. И. Хвостов
Дмитриев vs И. А. Крылов
Д. И. Хвостова успокаивали: «Ну, так что ж? Пусть Дмитриев будет нашим Лафонтеном, а ты – нашим Езопом»

Н. М. Языков о баснях Дмитриева и Вяземском:
«...(каналья!) в биографии Дмитриева предпочитает его Крылову; это безбожно и безвкусно, как мне кажется, и может быть сказано только одним Вяземским, который Дмитриеву или кум или сват» (письмо А. М. Языкову от 3 февраля 1824 г.)
Пушкин -- Вяземскому:
«И что такое Дмитриев? Все его басни не стоят одной хорошей басни Крылова, все его сатиры — одного из твоих посланий, а все прочее — первого стихотворения Жуковского» (письмо от 8 марта 1824 г.)

Крылов
Два Голубя как два родные брата жили,
Друг без друга они не ели и не пили;
Где видишь одного, другой уж, верно, там;
И радость и печаль, всё было пополам.
Не видели они, как время пролетало;
Бывало грустно им, а скучно не бывало.
Ну, кажется, куда б хотеть
Или от милой, иль от друга?
Нет, вздумал странствовать один из них — лететь
Увидеть, осмотреть
Диковинки земного круга,
Ложь с истиной сличить, поверить быль с молвой.
«Куда ты?» говорит сквозь слез ему другой:
«Что́ пользы по свету таскаться?
Иль с другом хочешь ты расстаться?
Бессовестный! когда меня тебе не жаль,
Так вспомни хищных птиц, силки, грозы ужасны,
И всё, чем странствия опасны!
Хоть подожди весны лететь в такую даль:
Уж я тебя тогда удерживать не буду.
Дмитриев
Два Голубя друзьями были,
Издавна вместе жили,
И кушали, и пили.
Соскучился один всё видеть то ж да то ж;
Задумал погулять и другу в том открылся.
Тому весть эта острый нож;
Он вздрогнул, прослезился
И к другу возопил:
«Помилуй, братец, чем меня ты поразил?
Легко ль в разлуке быть?.. Тебе легко, жестокой!
Я знаю; ах! а мне... я, с горести глубокой,
И дня не проживу... к тому же рассуди,
Такая ли пора, чтоб в странствие пускаться?
Хоть до зефиров ты, голубчик, погоди!