Возвращение к роднику. Кузнецов Михаил Александрович

Ленинград
До войны с белофиннами он работал грузчиком. Приходилось много ездить в разные районы города. И он довольно скоро уже свободно ориентировался в любом месте Ленинграда.
Когда развернулись военные события, он попал под Выборг, служил на границе, охраняя священные рубежи родного Отечества. Ему повезло – вернулся с войны целым и невредимым.
После Финской требовалось много рабочих на крупные заводы и предприятия. Бывший фронтовик устроился на Кировский завод, где овладел профессией слесаря. Дружная семья Кузнецовых жила в одном из новых многоэтажных домов на берегу величавой Невы, а точнее на Малой Охте. Михаилу было приятно возвращаться после рабочего дня по знакомым ленинградским улицам и проспектам в тихую, уютную квартиру.

Предвоенная пора
В 1941. когда буйная весна полностью передала свои права знойному лету, ему дали отпуск. Михаил давно ждал его., очень хотелось навестить родителей, о житье – бытье которых знал из писем. Ольга Егоровна, его жена, не стала возражать: «Конечно, Миша, съезди, навести, ведь они уже старенькие стали».

А вот и дом, родная деревня, где всю жизнь прожил его батька, могучий человек, истинно старой русской закалки. Александр Иванович Кузнецов – коренной житель деревни Гора. Он немного не дожил до ста лет. Александр Иванович не только любил, но и хорошо знал родной край. Именно он рассказывал легенду о сосне.
ГОРА

«Жили когда – то давным – давно в наших краях братья – разбойники. Много народу пострадало от пришельцев. И награбили они столько золота и серебра, что никак не унести. Вот будто бы и решили часть богатства спрятать до поры до времени. Закопали на пригорочке, и на том месте посадили сосну. Прошло много лет, выросла сосна могучая, красивая и ветвистая. И уже деды поведали своим внукам о том неслыханном богатстве, которое скрыто под сосновыми корнями. Сказали, что если найдётся такой человек, который сумеет от заутрени до обеда срубить дерево, распилить и расколоть его на мелкие поленья, только тому станет доступен клад. Ведь разбойники оставили страшное заклинание. Одни смеялись над рассказами стариков, другие просто с интересом слушали. Однако ни у кого не поднималась рука на красавицу сосну. Но нашёлся таки любопытный и стал рубить могучее дерево, да только ничего из этого не вышло. А зарубки так и остались видны до сего времени. И уже больше никто не трогал красавицу сосну.

Словно в знак благодарности хорошим людям за их доброту из – под самых корней легендарной сосны берёт начало родник. Говорят, вода в нём необыкновенно вкусная и прозрачная, как хрусталь. Летом она холодная – прехолодная, а зимой не замерзает родник. Свои воспоминания с этой необыкновенной водой есть и у Михаила Александровича. Был он тяжело ранен, лежал в военном госпитале и, мечась в бреду, всё просил ему дать напиться родниковой воды. Молоденькая медсестра с удивлением потом говорила: «Всё воды родниковой просили, Михаил. И чего она Вам так в память запала?»
Родник

Началась Великая Отечественная...
А в тот памятный день, когда он, досрочно покидая родительское гнездо, возвращался в Ленинград, на прощание напился ледяной воды из дорогого родничка. Досрочно потому, что случилось невероятное – началась Великая Отечественная война.
Вернувшись в Ленинград, Михаил Кузнецов сразу же заметил перемены: город как – то подтянулся, люди посерьёзнели. Стало больше военных, как будто даже улицы преобразились. Казалось, трамвайные колокольчики звенят по – другому: тревожно, насторожённо.
Дома, на столе нашёл записку от жены: «Ушла на оборонные работы. Ольга»
На другой день вызвали в военкомат…

Ленинградский фронт
Михаил тогда был заряжающим. Артиллерийскому полку, в котором он сражался, одному из первых за проявленные мужество и храбрость было присвоено звание гвардейского.
Первое ранение гвардеец получил где – то под Тихвином. Хотя оно оказалось серьёзным, но опытные врачи довольно быстро поставили на ноги. Хотелось попасть к старым товарищам, но не удалось. Кузнецова перебросили на
Волховский фронт

Блокада
В эти тяжёлые дни Михаил в составе боевого подразделения находился вблизи станции Мга, что расположена недалеко от Ленинграда. Не щадя самого дорогого – жизни сражался боец. Теперь он был миномётчиком и за время блокады выпустил из своего миномёта 260 мин по врагу.
- Как сейчас помню зиму 1943 года, - рассказывает М.А. Кузнецов. – Беспрестанные налёты вражеских самолётов, бомбардировки, артобстрелы.
С группой однополчан мы собрались на несколько минут в землянке, чтобы внести маленькие коррективы в план дальнейших действий. Солдаты не унывали в любой обстановке и даже перебрасывались шутками. Вдруг страшной силы взрыв. Часть землянки рухнула, очнулся я не сразу. Голова оказалась зажата между брёвнами.
Нечеловеческими усилиями высвободив из земли руки, а затем голову, я всё – таки выбрался. Первое, что крикнул: «Ребята, вы живы?»
В ответ раздался один стон. В живых осталось нас двое…

Июль 1944 года.
После снятия блокады держали направление на Прибалтику. Шли с боями. Запомнился июль:
-Нам предстояло занять одну безымянную высоту. Мы успешно форсировали озеро и реку. Но боеприпасы были на исходе. Я выпустил 30 снарядов по вражеским позициям. А потом выслали отряд с заданием: во что бы то ни стало достать снаряды. Я неплохо знал местность, потому меня тоже включили в состав отряда. Восемь бойцов под бешеным миномётным огнём пробирались к складам с боеприпасами. Мы достигли цели.
Обратный путь для Михаила и его товарищей был не менее сложен, опасен. Именно тогда его ранило. Очнулся он уже в ленинградском госпитале. Контузия, ранение левого бедра, голени и спины – такова запись в медицинской карточке бойца. 25 осколков вынул хирург из его тела.
Богатырский организм русского солдата выдержал и такую пытку. Сержант Кузнецов продолжал свой боевой путь уже командиром расчёта. Освобождая прибалтийские республики.

По выздоровлению попал в прорывную дивизию освобождения Эстонии. Дошли до лагеря Клоги. Наступление наше было молниеносным. Немцы или сдавались в плен, или бежали. В лагере Клоги были поражены жутким зрелищем: горели мирные жители, согнанные и запертые фашистами в два дома. Ещё горели два костра из трупов, человек по 100 в каждом. А ещё два фашисты не успели поджечь. Трупы были обложены дровами, шириной в 6 метров. Трупы уложены в пять рядов: отец, мать с грудным ребёнком, сыновья и дочери разных возрастов – все мертвы.
Варварство

Лишь в ноябре 1945 года вернулся Михаил Кузнецов в родной Ленинград. Солдатскую гимнастёрку украшали боевые награды.
…Послевоенный Ленинград. С болью в сердце смотрел фронтовик на свой родной город. И словно кому – то, не городу, а человеку говорил: «Ничего. Главное – выстоять. А раны мы залечим».
Они выстояли, не покорились врагу и город, и солдат, грудью защищавший его.
Послевоенный Ленинград