Мой Лермонтов, или История любви

Май 1825 года
Кавказ
Военно-Грузинская дорога близ Мцхета. Картина М. Ю. Лермонтова.
Михаилу Лермонтову 11 лет. В один из вечеров
он прочёл поэму А.С. Пушкина «Кавказский пленник»,
которая его просто потрясла. История пленника и черкешенки необыкновенно увлекательна!
Какие страдания!
Какая любовь!..
Прекрасная черкешенка не вынесла разлуки с русским, она бросилась в реку и погибла…

Однажды Михаил вбежал в комнату и увидел незнакомую девочку, которая играла в куклы с его кузиной. Девочка взглянула на него и отвернулась. А он так и остался стоять в дверях, не в силах ни войти, ни сказать что-нибудь. В смятении убежал он в сад, не понимая, что с ним сделалось…
Перед глазами стояли
белокурые волосы,
прекрасный лоб
и небесной голубизны глаза.
Это была первая любовь.

Лето 1827 года
Кропотово
Михаил в имении отца – Юрия Петровича Лермонтова. Отец предлагает сыну поехать в Васильевское, к бабушкиной сестре, Наталье Алексеевне Столыпиной, которая приехала вместе с дочерью Анной. Анна вела себя с Михаилом просто, без кокетства, рассказывала о московской жизни. Всё лето они провели в яблоневом саду в Кропотове, долго беседуя, обсуждали содержание «Кавказского пленника» А.С.Пушкина. Михаил влюблён и счастлив.
Но лето минуло, пришло время расставанья –
начиналась учёба в Московском пансионе.

Анна Столыпина.
Рисунок М. Ю. Лермонтова.
Разлука отдалила Михаила и Анну.
Москва изменила прежнюю Анюту.
Возможно ль! первую любовь
Такою горечью облить;
Притворством взволновав мне кровь,
Хотеть насмешкой остудить?
Желал я на другой предмет
Излить огонь страстей своих,
Но память, слёзы первых лет!
Кто устоит противу них?..
«Сон», 1830 г.

1829 год
Москва
Вот уже два года Михаил увлечён поэзией Байрона. Ему открываются призывы этого поэта: оставить ложь, вражду, любить друг друга и Землю, всё на Земле…
На последнем балу в пансионе присутствуют родственники и знакомые: Бахметевы, Лопухины,
Мещериновы… Была и Саша Верещагина –
его двоюродная сестра, умная, насмешливая…
Их редкие встречи были серьёзны
и важны. Только ей доверяет поэт слушать
его новые стихи, своего «Демона».
М. Врубель. Иллюстрации
к поэме «Демон».

«В наш век все чувства лишь на срок…»
- Так вы согласны со своим демоном? – однажды поинтересовалась Саша.
Нельзя не согласиться со своей судьбой! – ответил Михаил.
Это великая судьба, - подтвердила она, -
но тогда вам нужно быть дальше
от людей, как Байрон.
И Лермонтов, подобно своему герою,
сторонится людей.
А.М. Верещагина.

1829 год
Москва
Бал в Благородном собрании. Царит веселье, пары кружат в танцах, а Михаил увлечённо беседует с Натальей Фёдоровной Ивановой, дочерью драматурга Ф.Ф. Иванова.
Бежите от себя и своего демона? От своих милых печалей к тому холодному веселью? – серьёзно спросила она.
Нет, не бегу, - отвечает он. – Но Вы здесь, и это
мирит меня с толпой.
Вскоре им пришлось расстаться, потому что пансион
окончен, и Михаил с бабушкой уезжали в Середниково.

1829 год
Середниково
Е.А. Сушкова.
У Михаила большие планы - он привёз с собой тетради, книги, карандаши, перья, а также краски и кисти. Но этим планам не суждено было исполниться – Саша Верещагина приехала с
Екатериной Сушковой. Сушкова была на редкость красива, всегда очень модно одевалась, обо всём московском отзывалась с пренебрежением, московские балы,
а особенно дамы ужасали её своим безвкусием. Тем не менее
она эти балы посещала.

Присутствие рядом прекрасных глаз не могло не повлиять на поэтическое воображение Михаила. Это первое сильное юношеское увлечение Лермонтова. Именно с Е. А. Сушковой связано создание
лирического цикла 1830 года
(«К Сушковой», «Нищий», «Стансы» («Взгляни, как мой спокоен взор…»), «Ночь», «Подражание Байрону»
(«У ног других не забывал…»),
«Я не люблю тебя: страстей…).

Подражание Байрону
У ног других не забывал
Я взор твоих очей;
Любя других, я лишь страдал
Любовью прежних дней.
Так память, демон-властелин,
Всё будит старину,
И я твержу, один, один:
Люблю одну, одну!
Принадлежишь другому ты,
Забыт певец тобой,
С тех пор влекут меня мечты
Прочь от земли родной.
Корабль умчит меня от ней
В безвестную страну,
И повторит волна морей:
Люблю одну, одну!
И не узнает шумный свет,
Кто нежно так любим,
Как я страдал и сколько лет
Я памятью томим!
И где бы я ни стал искать
Былую тишину,
Всё сердце будет мне шептать:
Люблю одну, одну!

1831 год
Москва
Н.Ф. Иванова.
И снова бал в Благородном собрании. И вот, наконец, долгожданная встреча с Наташей Ивановой. Его любовь перестала быть тайной для других. Умными разговорами и светскими манерами Лермонтов очаровал её мать. .
Но девушка, уверившись в его чувстве, доставляла ему то радость, то страдание. Она отказывала ему в танце и танцевала с военными. Обида захлёстывала его. Но она
пропадала без следа, когда он смотрел
в её глаза, тут он прощал всё сразу.

«Люблю! Люблю!»
Со смертью отца Михаилу показалось, что стала угасать и любовь к Наталье Ивановой. Её любовь кончалась или её и не было. А он не может не любить. Нелюбовь для него – совершенное опустошение. И он уверяет себя почти с отчаянием: «Люблю! Люблю!..» А если и на небесах нет любви?..
О, если так, то небо не сравню
Я с этою землёй, где жизнь влачу мою;
Пускай на ней блаженства я не знаю,
По крайней мере я люблю…
(«Ужасная судьба отца и сына…», 1830)

1831 год. Ангел
В.А. Лопухина.
Дом Лопухиных. Все ему дороги были в этом доме: добрый Алексей, умная и начитанная Мери и молчаливая Варенька. Лермонтов поглядывал на неё, привыкал к ней, - она так преображалась, становилась красивой, даже прекрасной…
Гладкие волосы, продолговатое лицо, прямой нос, задумчивые чёрные глаза, родинка над бровью… В ней не было никакого кокетства, но была
удивительная природная грация,
мягкость и, если сказать языком
Жуковского, «тишина» движений…

Случилось то, что Лермонтов описал год назад
в пророческих для себя стихах: Беден, кто судьбы несчастье
Все надежды испытав,
Наконец находит счастье,
Чувство счастья потеряв…
(«Совет», 1830)
Он смотрел на Вареньку как на утраченную ещё до встречи свою единственную любовь. Встречи с ней он называл своим
«счастьем». Страшась надеяться на будущее, он
трепетал от одной мысли, что это счастье
может исчезнуть.

Мы случайно
сведены судьбою…
Михаил с Варенькой часто гуляют
у знаменитого Лизина пруда… Он чувствует – вот счастье,
которое безнадёжно опоздало.
Мы случайно сведены судьбою,
Мы себя нашли один в другом,
А душа сдружилася с душою,
Хоть пути не кончить им вдвоём!..
(К* «Мы случайно сведены судьбою…», 1832)

1833 год
На 25 мая назначена свадьба Вареньки Лопухиной и Бахметьева. Несмотря на неожиданность этого известия, Лермонтов как будто ожидал его. Он достал из ящика акварельные краски и принялся писать…
Глаза наполнились слезами…
Покажет образ совершенства
И вдруг отнимет навсегда
И, дав предчувствие блаженства,
Не даст мне счастье никогда…
(«Мой демон», 1831)

1837 год
Санкт-Петербург
Стихов не было ни единой строчки!
В конце июня Лермонтов встретился с Варварой Александровной в доме Столыпиных. Она недавно потеряла ребёнка, была бледна, слаба и печальна. Михаил передал ей свой автопортрет. Они смотрели в глаза друг другу…
«Я не хочу без тебя жить», - говорили её глаза.
«И я без тебя», - читала она в его взоре.
Они попрощались. И чувствовали, что навсегда.

Они увиделись мельком ещё раз в доме Оболенских перед отъездом поэта на Кавказ. Михаил убедился в том, что жизнь её сломана, в её доме нет ей сочувствия. Когда поэт увидел её пятилетнюю дочь Ольгу, это потрясло его…
О грёзах юности томим воспоминаньем,
С отрадой тайною и тайным содроганьем,
Прекрасное дитя, я на тебя смотрю…
О, если б знала ты, как я тебя люблю!..
(«Ребёнку», 1840)
В. Лопухина
Рисунок М. Ю. Лермонтова.

«За всё, за всё тебя благодарю я…»
М.А. Щербатова.
Лермонтов увлекается сразу несколькими светскими красавицами, среди них Мария Алексеевна Щербатова –
19-летняя вдова. Она, по словам поэта «такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать!»
Михаил уезжает на Кавказ, он прощается со всеми
московскими друзьями. Тургенев, навестив
княгиню Щербатову, вспоминал о ней:
«Сквозь слёзы смеётся.
Любит Лермонтова».

Мне грустно, потому что я тебя люблю,
И знаю: молодость цветущую твою
Не пощадит молвы коварное гоненье…
(«Отчего», 1840)
Чтобы заглушить голос толпы, ему нужно было сделать ей предложение и жениться, на что уезжающий в ссылку под пули Лермонтов не мог решиться. А может быть, он вообще не хотел этого делать…
«…Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде
кудрявых гор, озарённых южным солнцем, при виде
голубого неба, или внимая шуму потока, падающего
с утёса на утёс…»