Игорь Николаевич Григорьев. Поэт и воин

9 мая
Жгла нам души, кровь цедила
Сила гиблая, адская.
Да не всех взяла могила
Горевальная братская.

Моё родимое селенье,
Тебя уж нет,
Да всё ты есть, –
Волненье, тяга, повеленье,
Моей души беда и честь.
Вон там, за сонным косогором,
Вдали от зла и суеты,
Окружено былинным бором,
Дышало ты,
Стояло ты –
Всего житья-бытья основа,
Поклон вам,
Отчие кресты…
(«Ситовичи»)

Игорь Григорьев
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Постой у разбитой опушки,
Ничуть не боясь, подыши.
«Грохочет!..» — Гуляют лягушки.
«Крадётся!..» — Встают камыши.
«Взывают нещадные трубы!..» —
Не рвись: гомонят журавли.
«Над лесом багровые клубы!..» —
Заря доспевает вдали.
«Стенанья протяжные вдовьи!..» —
Не майся: неясыть поёт.
И полнится синею кровью
Раскиданный паводком лёд.
И месяц линём неторопким
Полощется в пенном пруду...
И станешь ты тихим и робким,
Зачем-то с собой не в ладу.

Когда мы были очень юными,
Совсем не верили тогда,
Что под берёзами подлунными
Живая замерла вода.
Не ведали, что младо - зелено,
Всё вроде ясно наперёд.
Запрету: "Дедами не велено!"
В глаза дерзили :"Век не тот".

Cтихотворение "Красуха" (1972):
Ты взошла на холм, скорбна, но не убита.
Ты устала, босы ноженьки болят.
Ты — из камня, ты — из мертвого гранита,
Ты — немая, но душа твоя — набат.

На поле боя
Глумится дым: дотла деревня.
Твоя. Дотла.
Мертва трава, черны деревья,
Металл — зола.
Все сорок братьев — оземь сходу
У рубежа:
Прошедшие огонь и воду,
Спят, не дыша.

Григорьев И.Н. Набат: стихи о Войне и Победе. — СПб.: Путь, 1995. — 116 с. «Набат» — двадцать вторая книга стихотворений и поэм поэта и воина Игоря Григорьева. Игорь Григорьев воевал на оккупированной Псковщине, был партизаном, разведчиком

НАБАТ
Обозы, обозы, обозы.
Такое — как в дни старины.
Искромсаны в щепки берёзы
Нещадной секирой войны.
И стынут в чаду буйноцвета
Мужи... Бобыли... Сыновья...
Не спето. Не спето. Не спето.
А в чащу весёлое лето
Вселило для них соловья.
И кажется — тучные нивы
Рыдают над каждым: «Проснись!..».
А в сёлах — глухие разрывы
Да толом пропахшая высь.
Проклюнулась жердь у омёта —
Разжилась наивной листвой.
А в поле частят пулемёты,
Свинец высевая густой.

Пою, Россия, с веком вместе
Святые даты,
Грядущих дней благие вести.
Твои пути, твои поля,
Дворцы пресветлые и хаты,
Свет не черня, тьму не беля.
Я здесь горю не славы ради,
Такое дело:
Мне за короткий век мой сладить
Велели песню
долг и честь.
О, если б ты ее запела,
Поверила бы: песня есть!
Я оступался – помню, знаю –
И падал больно.
Но никакая «хата с краю»,
Черна она или бела,
Мне, пусть невольно или вольно,
Ни разу с краю не была.

«Русь новая»
Березы по обочинам
Белы
И кряжистые избы у дороги,
И в пять рядов с боков
Кленят стволы,
И месяц над асфальтом синерогий.
Высокие железные столбы,
И дедовский
Извилистый проселок,
И песни удивительной судьбы,
Ликующие в доме новоселов.

И день уже
Не так лучист.
Весомей дымка,
Небо строже,
Темней,
Задумчивей камыш.
И ощутишь горячей кожей,
Как выстывает в чаще
Тишь.
Бывает так:
Июлем знойным
Уронит ясень
Жухлый лист —
И сразу станешь
Беспокойным,
И день уже
Не так лучист.
Весомей дымка,
Небо строже,
Темней,
Задумчивей камыш.
И ощутишь горячей кожей,
Как выстывает в чаще
Тишь.

Дожигала осень
Реденькую зелень,
Под ногами льдинки
Тоненько звенели.
Вечер красным крапом
Облака обрызгал,
Журавли тянули
Медленно и низко.
В неоглядных пожнях
Выстудив проселок.
Забавлялся ветер,
Радостен и колок.

Жажда.
Пить бы взахлеб, без устали
Губы твои с рыдалинкой.
Вымерить гати заиленные
И холмы крутосклонные
Выходить стежки с развилками
да извилинами,
Вышагать трассы бетонные.
Все бы обнять до малости:
И полыни твои, и солнышко.
Все бы отдать без жалости,
Высеять до последнего зернышка!

Дорогое.
До искринки сердце вверяешь,
Окунаешь в солнечный дождь!
И не знаешь, что потеряешь,
И не ведаешь, где найдешь.
Ну так что же, так что же, что же:
Для чего тебе знать о том?
Дышишь, бед и лет не итожа,
И дыши. Сочтешься потом.
Понимай: ни пера, ни пуха!
Набирай глубину в глаза!
А итог не сдашь, не поруха —
Он — последняя наша слеза...
Не тужи — пустое занятье,
До итога пока далеко;
День-то, видишь, в самом зачатье —
Пей парное его молоко!
.

Стихотворение И. Н. Григорьева, посвященное сыну
Ненастье обескровило зарю:
Все – сутемень, ни полночи, ни полдня.
Погоду не закажешь ноябрю –
Бери, какая есть, о вьюгах помня.
Бери и не вздыхай. И с тем иди.
Гляди и знай: далёко до ночлега,
И, может, только день всего до снега.
И вздохи – груз ненадобный в пути.
Пустые страсти ветром отряхай,
Себя и версты мерь пройденной мерой.
Тревожься, горячись, но не вздыхай.
Иди себе и, что дойдешь, уверуй.

Поэты
Мы ветра и огня поводыри
С тревожными раскрытыми сердцами,
Всего лишь дети, ставшие отцами,
Всё ждущие — который век! — зари!
Сердца грозят глухонемой ночи,
За каждый лучик жизни в них тревога, –
И кровью запекаются до срока,
Как воинов подъятые мечи.
Взлелеявшие песню, не рабы —
Единственная из наград награда!
Нам надо всё и ничего не надо.
И так всегда. И нет иной судьбы

Книги о творчестве поэта Игоря Григорьева

А по земле прошёл поэт
Перекрестив, оставил землю.
Оставил Боль, и долгий Свет,
И я стихам, как птицам, внемлю...
(Елена Морозкина «Игорю Григорьеву», отрывок)