Повесть Н.В.Гоголя Нос

История создания
«Нос» — сатирическая абсурдистская повесть, написанная Николаем Васильевичем Гоголем в 1832—1833 годах.
В 1835 году журнал «Московский наблюдатель» отказался напечатать повесть Гоголя, назвав её «плохой, пошлой и тривиальной». Но, в отличие от «Московского наблюдателя», Александр Сергеевич Пушкин считал, что в произведении «так много неожиданного, фантастического, весёлого и оригинального», что он уговорил автора опубликовать повесть в журнале «Современник» в 1836 году.
Повесть «Нос» подвергалась жестокой и неоднократной критике, в результате ряд деталей в произведении переделывался автором: например, встреча майора Ковалёва с Носом была перенесена из Казанского собора в Гостиный двор, а финал повести менялся несколько раз.
*

Замечательная повесть Н.В.Гоголя «Нос» состоит из трех частей и повествует об удивительных событиях, произошедших с коллежским асессором Ковалевым.
… Двадцать пятого марта петербургский цирюльник Иван Яковлевич обнаруживает в свежеиспеченном хлебе нос. Иван Яковлевич с удивлением узнает, что нос принадлежит одному из его клиентов, коллежскому асессору Ковалеву. Цирюльник пытается избавиться от носа: выбрасывает его, но ему постоянно указывают на то, что он что-то уронил. С большим трудом Ивану Яковлевичу удается бросить нос с моста в Неву.

А в это время коллежский асессор просыпается и не находит у себя носа. Он шокирован. Прикрыв лицо платком, Ковалев выходит на улицу. Он весьма расстроен произошедшим, так как теперь не сможет появляться в свете, да к тому же у него много знакомых дам, за некоторыми из которых он не прочь поволочиться. Неожиданно он встречает свой собственный нос, наряженный в мундир и панталоны, нос садится в карету. Ковалев спешит за носом, оказывается в соборе.
Думается, Гоголь недаром сделал местом действия повести "Нос" Петербург. По его мнению, только здесь могли "произойти" обозначенные события, только в Петербурге за чином не видят самого человека. Гоголь довел ситуацию до абсурда – нос оказался чиновником пятого класса, и окружающие, несмотря на очевидность его "нечеловеческой" природы, ведут себя с ним как с нормальным человеком, соответственно его статусу

Нос ведет себя так, как и подобает "значительному лицу" в чине статского советника: делает визиты, молится в Казанском соборе "с выражением величайшей набожности", заезжает в департамент, собирается по чужому паспорту уехать в Ригу. Никого не интересует, откуда он взялся. Все видят в нем не только человека, но и важного чиновника.
Интересно, что сам Ковалев, несмотря на свои старания его разоблачить, со страхом подходит к нему в Казанском соборе и вообще относится к нему как к человеку.

Гротеск в повести заключается еще и в неожиданности и, можно сказать, несуразности. С первой же строчки произведения мы видим четкое обозначение даты: "Марта 25 числа" – это сразу не предполагает никакой фантастики. И тут же – пропавший нос. Произошла какая-то резкая деформация обыденности, доведение ее до полной нереальности.
Несуразица же заключается в столь же резком изменении размеров носа. Если на первых страницах он обнаруживается цирюльником Иваном Яковлевичем в пироге (т.е. имеет размер, вполне соответствующий человеческому носу), то в тот момент, когда его впервые видит майор Ковалев, нос одет в мундир, замшевые панталоны, шляпу и даже имеет при себе шпагу – а значит, ростом он с обычного мужчину.

Последнее появление носа в повести – и он опять маленький. Квартальный приносит его завернутым в бумажку. Гоголю неважно было, почему вдруг нос вырос до человеческих размеров, неважно и почему он опять уменьшился. Центральным моментом повести является как раз тот период, когда нос воспринимался как нормальный человек.

Сюжет повести условен, сама идея – нелепа, но именно в этом и состоит гротеск Гоголя и, несмотря на это, является довольно реалистичным. Чернышевский говорил, что подлинный реализм возможен лишь при изображении жизни в "формах самой жизни".

Гоголь необычайно раздвинул границы условности и показал, что эта условность замечательно служит познанию жизни. Если в этом нелепом обществе все определяется чином, то почему же нельзя эту фантастически-нелепую организацию жизни воспроизвести в фантастическом сюжете? Гоголь показывает, что не только можно, но и вполне целесообразно. И таким образом формы искусства в конечном счете отражают формы жизни.