Вкусившая Познания, Добра и Зла

Наталья Васильевна Крандиевская-Толстая
(1888-1963) –
русская советская поэтесса

«Наталья Крандиевская была весьма требовательна к себе и писала немного. Однако по отношению к ее поэтическому творчеству вполне справедлива пословица: «Мал золотник, да дорог»
В.П.Катаев

Н.В. Крандиевская-Толстая родилась 21 января (2 февраля) 1888 года в Санкт-Петербурге (по другим данным - в Москве). Она родилась в литературной семье. Ее мать - Анастасия Романовна Тархова - была известной в начале ХХ века писательницей, близкой к чеховско му направлению.
Отец - Василий Афанасьевич Крандиевский - был издателем и журналистом.

Неудивительно, что маленькая Наташа хорошо знала литературу и начала писать стихи очень рано - уже в семь лет, а в четырнадцать - появились ее первые публикации. Написанную в последние годы жизни автобиографию Н.В. Крандиевская-Толстая начала с самого главного: "Я росла в кругу литературных интересов…"

Детство Натальи прошло в Москве. С конца 1890-х Крандиевские жили в Гранатовом переулке, в доме Сергея Аполлоновича Скирмунта, издателя и владельца книжного магазина. В доме Скирмунта Крандиевские были окружены художниками, писателями, артистами, политиками и просто обывателями. Здесь устраивались литературные вечера. Была "мода на Горького«, и, когда он устраивал публичные слушания, съезжалась многочисленная разномастная публика. На всю жизнь Наташа сохранила яркие впечатления о Горьком. Он был свидетелем ее первых художественных опытов.

Стихи юной Наташи Крандиевской высоко ценил такой строгий критик, как Иван Бунин. Вот что он писал по этому поводу: «Она пришла ко мне однажды в морозные сумерки, вся в инее - иней опушил всю её беличью шапочку, беличий воротник шубки, ресницы, уголки губ - я просто поражён был её юной прелестью, её девичьей красотой и восхищён талантливостью её стихов…» Эта была их первая встреча. В дальнейшем именно Иван Алексеевич Бунин стал литературным учителем Крандиевской.

Но, несмотря на похвалы в свой адрес даже таких признанных поэтов как К.Бальмонт, который был очарован красотой и талантом юной поэтессы, Блок, она не спешила издавать книгу, будучи весьма требовательна к себе. Первый поэтический сборник Натальи Крандиевской «Стихотворения» вышел в Москве в 1913 году. Критики оценили его весьма доброжелательно, отмечая свежесть и оригинальность рифм, богатство ритма и «удивительное искусство выражать тончайшие, сложнейшие настроения при большой глубине мысли».

В 1914 году Н.Крандиевская стала стала женой А.Н Толстого и вскоре почти перестала писать – она, как говорили, «ушла в творческие интересы своего мужа и в семейные заботы».
Все говорили, что с женой графу повезло: умна, талантлива, красива, любит мужа без памяти. Сам Толстой признавался: «Война и женитьба на Наталье Васильевне Крандиевской были рубежом моей жизни и творчества. Моя жена дала мне знание русской женщины».

Нет! Это было преступленьем,
Так целым миром пренебречь
Для одного тебя, чтоб тенью
У ног твоих покорно лечь.

Она осуждена жестоко,
Уединенная любовь,
Перегоревшая до срока,
Она не возродится вновь.
Глаза, распахнутые болью,
Глядят на мир, как в первый раз,
Дивясь простору и раздолью
И свету греющему нас.
А мир цветёт, как первозданный,
В скрещенье радуги и бурь,
И льёт потоками на раны
И свет, и воздух, и лазурь.

Встреча с Толстым поломала всю ее жизнь. Ради него она оставила устоявшийся быт, мужа, имея на руках ребенка, и безоглядно ушла за ним, стала жить его интересами.
Позднее Толстой признавался, что «Катя (из романа «Сестры») - это всё Наталья Васильевна». И действительно кто, как не она: утончённая, женственная, красивая, беззаветно любящая, безропотно переносящая беды и невзгоды, способная в любой ситуации сохранить достоинство.

. В 1917 году у Толстого и Крандиевской родился их первый общий сын Никита (будущий отец писательницы Татьяны Толстой).

Н.В.Крандиевская –Толстая и А.Н.Толстой среди красноармейцев
1918 год

Летом 1918 года Толстой и Крандиевская, забрав детей, едут через Курск и Белгород в Харьков, потом в Одессу, где в 1919 году вышел второй сборник стихов Натальи Крандиевской -Толстой. На Украине они пробыли недолго, эмигрировали в Париж. В 1921 году Толстой с семьёй переехал в Берлин. В Берлине у них родился второй сын - Дмитрий. Здесь же в 1922 году выходит последний прижизненный сборник стихов Натальи Крандиевской-Толстой «От лукавого». Но в 1923 году вернувшись из эмиграции в совсем другую Россию, долгих 14 лет она ничего не писала.

Прожив с Крандиевской более 20 лет (1917-1935), в октябре 1935 года 52-летний Толстой оставляет жену и женится на 29-летней секретарше Людмиле Баршевой.
Наталья Васильевна мучительно переживала потерю любимого человека, ибо, несмотря ни на что, продолжала его любить. Но она не имела права пасть духом, у неё были дети, которых нужно было воспитывать, окружить вниманием и заботой, чтобы они ни в коей мере не чувствовали себя брошенными.
Она нашла в себе силы пережить это горе, вновь обрела себя, вновь зазвучали её правдивые мелодичные стихи:

* * *
Тень от облака бежит по лугу.
Пробежала — и опять светло.
Дай мне руку и простим
друг другу.
Все, что было,— былью поросло.
Не от счастья я была
счастливой,
Не от горя горевала я. Родилась такой уж,
юродивой,—
Не кори меня, любовь моя!
За твою досаду, за обиду Заплатила дорогой ценой. Если встречу — не подам и виду,
Что земля уходит подо мной.
* * *
Он тосковал по мне когда-то
На этом дальнем берегу,
О том свидетельство я свято
В старинных письмах берегу.
Теперь другою сердце полно.
Он к той же гавани плывет,
И тот же ветер, те же волны Ему навстречу море шлет.
И, посетив мои кладбища,
В пыли исхоженных дорог,
Увы, он с новой жаждой ищет
Следы иных, любимых ног:
Зачем же сердцу верить в чудо
И сторожить забытый дом?
О, верность, горькая причуда, Она не кончится добром!

Удар, нанесенной ей Толстым, Крандиевская выдержала с трудом. Как? Просто начала снова писать.
В конце 1930-х годов такие стихи, конечно же, никто не печатал, да она и не стремилась их публиковать. Она писала "дневник своего сердца". Вот одна из дневниковых записей того периода: "Ночью думала: если поэты - люди с катастрофическими судьбами, то по образу и подобию этой неблагополучной породы людей не зарождена ли я? По-житейски это называ- ется: "все не как у людей". Я никогда не знала, хорошо ли это, или плохо, если все не как у людей? Но внутренние законы, по которым я жила и поступала, всегда утрудняли, а не облегчали мой путь. Ну что же! Не грех и потрудиться на этой земле

В годы Великой Отечественной войны, несмотря на многочисленные предложения уехать, Наталья Васильевна осталась в осажденном Ленинграде. Она выжила, получая как все пайковые 125 граммов хлеба, хороня близких ей людей, и писала, писала стихи обо всем, что происходило в годы блокады, о людях, способных выжить, когда по всем физическим законам человек должен умереть, о том, что дает ему силы выжить

Из блокадных стихов
И кого она смущает?
Кто вздыхает ей вослед?
Тесно в небе. Каждый знает,
Что покоя в небе нет.
Истребитель пролетает, Проклиная лунный свет.
До луны ли в самом деле.
Если летчика глаза
И внимание в обстреле
От живой отводит цели
Лунной влаги бирюза?
Что же бродишь, как бывало,
И качаешь опахало
Старых бредней над землей? Чаровница! Ты — устала,
Ты помехой в небе стала, Не пора ли на покой?
НОЧЬЮ НА КРЫШЕ
В небе авиаигрушки,
Ни покоя им. ,ни сна.
Ночь в прожекторах ясна.
Поэтической старушкой Бродит по небу луна.

На салазках, кокон пряменький
Спеленав, везет
Мать заплаканная, в валенках,
А метель метет.
Старушонка лезет в очередь,
Охает, крестясь:
"У моей, вот тоже, дочери
Схоронен вчерась.
Бог прибрал, и, слава Господу,
Легче им и нам.
Я сама-то скоро с ног спаду
С этих со ста грамм".
Труден путь, далек до кладбища,

Как с могилой быть?
Довезти сама смогла б еще, -
Сможет ли зарыть?
А не сможет - сложат в братскую,
Сложат, как дрова,
В трудовую, ленинградскую,
Закопав едва.
И спешат по снегу валенки, -
Стало уж темнеть.
Схоронить трудней, мой маленький,
Легче умереть.
Эти стихи, датированные 1941-1943 годами, будь они тогда же опублико -ваны, вернули бы их автора на очень высокую поэтическую орбиту… И Крандиевская составила такой сборник, и название ему дала - "Дорога", и издательство "Советский писатель" даже договор с автором заключило, но…
23 февраля 1945 года умер Толстой.

Оплакивая Толстого, любовь к которому Крандиевская сохранила до конца своих дней, она за два послевоенных года написала цикл стихов его памяти. Писала, вспоминая и заново переживая жизнь с ним. Их бегство из взбунтовавшейся России и то, как смотрели они вдвоем с палубы увозившего их в неизвестность парохода на проплывающий за бортом берег Трои. И тот счастливый день в Париже, когда она поставила на рабочий стол Толстого вазу с желтыми маками, а он с благодарностью сказал жене, что цветы всегда помогают ему собраться с мыслями. Редчайшую всепоглощающую любовь Натальи Крандиевской к Алексею Толстому, с которой она не могла совладать ни после их развода, ни после его смерти, доказывают ее безнадежно любовные послания к нему даже через многие годы после того, как его не стало.

…И мы смеялись оба. Остановились, обнялись… И буду помнить я до гроба, Как два дыханья поднялись, Свились, и на морозе ровно Теплело облачко двух душ. И я подумала любовно: - И там мы вместе, милый муж!

* * *
И все ж!.. Приплыв к иному берегу, Как молодость забыть, друзья?
Над садом лунную истерику
И вдохновенье соловья.
Еще не жизнь — а томный зуд. Еще не полное цветение,
Когда все нервы в знойный жгут
Скрутило девичье томление.
Но песнь любви, что наизусть
Все пели,— слушаю как новую.
Ах, в свой черед пусть каждый, пусть Упьется — тысячевековою!
* * * Моих ночей бессонный жар,
Стихов веселые тревоги,
И тела солнечный загар.
И сердца лунные ожоги,—
Сложило время на весы,
И чаша легкая вспарила.
Жизнь стала стражем на часы,
И камень рядом положила..
Пусть так. Бороться не хочу.
Живи, вторая половина!
По-бабьи верую. Молчу.
Ращу для будущего сына.

В конце жизни Наталья Васильевна много болела, почти полностью потеряла зрение. Но до последнего дня сохранила живой ум, ироничный взгляд на мир. Пережив своего мужа А.Н. Толстого, она умерла в Ленинграде, в своей "непобежденной Пальмире" 17 сентября 1963 года.

Яблоко, надкушенное Евой, Брошенное на лужайке рая, У корней покинутого древа Долго пролежало, загнивая. Звери, убоявшись Божья гнева, Страшный плод не трогали, не ели, Не клевали птицы и не пели Возле кущ, где соблазнилась Ева. И Творец обиженный покинул Сад цветущий молодого рая И пески горячие раскинул Вкруг него от края и до края. Опустился зной старозаветный И спалил цветы, деревья, кущи, Но оставил плод едва заметный, Яблоко, что проклял Всемогущий. И пески тогда его накрыли...