Один день Болеслава Юлиановича. Прогулки с Геценом
Разрешите представиться: Гецен Болеслав Юлианович. Инженер-электрик фирмы «Унион» из Санкт-Петербурга. Направлен был в Ваш город от фирмы с подорожною по казённой надобности. Едва только решено было пермской городской управой электростанцию в городе строить, да конкурс по всей Российской империи объявили – так я от нашей фирмы за проект этот и взялся. И выиграл ведь мой проект! Самолучшим объявили, супротив прочих двенадцати, что на конкурс тот ангажировали. Разрешите представиться: Гецен Болеслав Юлианович. Инженер-электрик фирмы «Унион» из Санкт-Петербурга. Направлен был в Ваш город от фирмы с подорожною по казённой надобности. Едва только решено было пермской городской управой электростанцию в городе строить, да конкурс по всей Российской империи объявили – так я от нашей фирмы за проект этот и взялся. И выиграл ведь мой проект! Самолучшим объявили, супротив прочих двенадцати, что на конкурс тот ангажировали. Сам Иван Николаич Суслин, городской голова, в Санкт-Петербург выехал, детального разъясненья ради. Подал тут я ему мысль, что устройство станции и сети куда разумней было бы исполнить не подрядным способом, а хозяйственным, под руководством компетентного лица. Так оно и для городской казны выгодней, да и пригляду за строительством больше. Вот мне и предложили самому за то строительство взяться, а после – остаться у вас в городе, в должности городского электротехника. Я и согласился – отчего б не согласится. Меняется мир, да, меняется. Не зря же в самом начале века двадцатого ту станцию пустили. В январе 1902 испытанья провели, а с февраля уж и в работу. А то ли дальше будет! Большое будущее за электрическими станциями. А в июне 1906, как городской водопровод из реки Светлой построили, и пожарный – из Камы, так меня его возглавить пригласили от городской управы. Опять согласился я – отчего б и не согласиться, если меняется мир. И к лучшему меняется, милостивые государи. Я, знаете ль, на досуге кой-какие записки о жизни своей в книжку заношу. Не то что бы так, всерьёз писательствовать, вот как, к примеру, Гарин-Михайловский или Мельников-Печерский – тоже инженеры, кстати, были. А я сугубо так, к своему удовольствию. Ну и потомкам, мыслю, не без интересу узнать, каково… «в старину живали деды…», как это у господина Загоскина говорится. Нет, я без сочинительства. Как вижу, так и пишу. Вот здесь, на этих страницах, к примеру, просто мой день, как есть. С утра и до вечера. И место пустое на каждой странице оставлено – нарочно для дагерротипов. Фотографий, то бишь, по-нынешнему. Интересуюсь, да. И даже в обществе любителей фотографии состою. А вы, милостивые государи, ежели готовы то место пустое заполнить – так поспешите. ВельмИ признателен буду. И за прочтенье сих скромных страниц, и, пуще того, за пониманье оных. «Приехав в Пермь в начале мая 1901 г., я, несмотря на сравнительно короткий остаток строительного периода, советовал приступить немедленно к сооружению станции с тем, чтобы, если будет возможно, пустить ее в ход к концу того же 1901 г. Хотя такая поспешность в постройке, видимо, и не входила в расчеты города, но она нашла себе полную поддержку и сочувствие как со стороны городского головы, так и управы и комиссии. Главная причина, побудившая меня настаивать на немедленном сооружении станции, заключалась в многочисленности частных электрических станций в городе, указывающих на то, что вопрос о введении электрического освещения назрел и медлить дольше нельзя, дабы не подорвать будущее развитие станции… С первых месяцев эксплуатации оказалось, что бояться за будущее станции нечего и что развитие ее деятельности вполне обеспечено». День мой, как и у всякого трудового человека, спозаранку начинается. К 7 часам утра, едва лишь чаю выкушавши, уже спешу на электрическую станцию, управляющим коей имею честь состоять. Отпустил извозчика у самого здания станции, что на углу Оханской и Торговой Надобно проверить, все ли служащие на месте, нет ли где какого непорядку, и в исправности ль машины. Шутка сказать – паровая машина в 150 лошадиных сил, да динамо в 100 киловатт! Силища! Двадцатый век!