Гений сатиры М.Салтыков-Щедрин

...Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом.
...Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того, чтобы законодатели не коснели в праздности.
Нынче люди так слабы, что даже при виде сторублевой кредитки теряют нить своих поступков, – что же будет, когда они увидят… целый миллион в тумане!
Всякому безобразию своё приличие.
Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения.
— Кредит, — толковал он Коле Персианову, — это когда у тебя нет денег... понимаешь? Нет денег, и вдруг — клац! — они есть!
— Однако, mon cher, если потребуют уплаты? — картавил Коля.
— Чудак! Ты даже такой простой вещи не понимаешь! Надобно платить — ну, и опять кредит! Еще платить — еще кредит! Нынче все государства так живут!
Я человек культуры, потому что служил в кавалерии.

Один принимает у себя другого и думает: «С каким бы я наслаждением вышвырнул тебя, курицына сына, за окно, кабы...», а другой сидит и тоже думает: «С каким бы я наслаждением плюнул тебе, гнусному пыжику, в лицо, кабы...» Представьте себе, что этого «кабы» не существует — какой обмен мыслей вдруг произошел бы между собеседниками!
В словах «ни в чем не замечен» уже заключается целая репутация, которая никак не позволит человеку бесследно погрузиться в пучину абсолютной безвестности.
У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!
Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.
Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.
Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь.
Всякое его действие есть не действие, а есть мероприятие.

Нельзя сразу перевоспитать человека, как нельзя сразу вычистить платье, до которого никогда не прикасалась щетка.
Ничем не ограниченное воображение создает мнимую действительность.
При открытом обсуждении не только ошибки, но самые нелепости легко устраняются.
Что такое государство? Одни смешивают его с отечеством, другие – с законом, третьи – с казною, четвертые – громадное большинство – с начальством.
Благонадёжность — это клеймо, для приобретения которого необходимо сделать какую-нибудь пакость.
Везде, кроме отечества, ты чужой.
Когда начинают часто говорить о патриотизме, значит — опять что-то украли!
… Слова «потихоньку да полегоньку» должны быть написаны на знамени истинно разумного русского прогресса.
Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду.

Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.
Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».
Одному нравится арбуз, другому — свиной хрящик.
Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит им одним.
Ну, у нас, брат, не так. У нас бы не только яблоки съели, а и ветки-то бы все обломали! У нас, намеднись, дядя Софрон мимо кружки с керосином шел — и тот весь выпил!
Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют...
— Нынче, маменька, и без мужа все равно что с мужем живут. Нынче над предписаниями-то религии смеются. Дошли до куста, под кустом обвенчались — и дело в шляпе. Это у них гражданским браком называется.