А. А. Ахматова – голос своего поколения

«И все-таки узнают голос мой…"
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество…

1889 год – родилась на Большом Фонтане под Одессой, затем переехала с родителями в Царское Село, где сам воздух был полон стихами метра русской поэзии А. С. Пушкина.
Анна Андреевна Ахматова

« Пленительный город загадок», как писала она, был музеем под открытым небом. Все было мило сердцу и дорого ему, но еще дороже возможность встреч с самим Пушкиным. Ведь
Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов.

Ее стихи привлекают не сюжетом, а драмой чувств.
Каждое стихотворение – драма женской души.
Этот редкостный дар Ахматовой был сразу же замечен А. Блоком, а потом и В. Маяковским.
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

1910 год – Анна Ахматова вышла замуж за Николая Гумилева.
1912 год – родился сын Лев.

Любовь к России была главной силой, определяющей ее отношение к революции. Еще в 1917 году она написала:
Мне голос был. Он звал утешно.
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.

анализ стихотворения.
1.Как характеризуется в стихотворении революционная Россия?
2.Каким образом выражена нравственная позиция автора?
3.Какими художественными средствами создается тональность произведения?
4.В критической литературе жанр этого стихотворения определяется как инвектива(резко обличительное по характеру произведение). Подтвердите или опровергните это мнение.

В Париже, в Берлине на все лады стали склонять имя Ахматовой. И в 1922 году она сочла долгом прояснить свою позицию, теперь не иносказательно, а в прямой публицистической форме:
Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

С 1925 года стихи Ахматовой вовсе перестали печатать. Тогда поэтесса стала заниматься изучением творчества Пушкина, ленинградской архитектуры.

Вспомните, к какому поэтическому течению принадлежала Ахматова, кто был ее единомышленником?
В чем заключалась суть этого течения?
Как называются первые сборники Ахматовой?
Каковы темы ее раннего творчества?

Сороковым годом помечено одно из потрясающих стихотворений:
А я иду – за мной беда,
Не прямо и не косо,
И в никуда и в никогда,
Как поезда с откоса.
Это были стихи о себе и о тысячах других, по которым прокатился тяжкий каток сталинщины. Сама Ахматова не была подвергнута репрессиям. Но были арестованы и расстреляны многие знакомые и друзья, а сын Лев долгие годы скитался по лагерям.

Но самым удивительным произведением тех лет стало стихотворение «Реквием»:
Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список и негде узнать.
Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.
О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде,
И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ,
Пусть так же они поминают меня
В канун моего погребального дня…

Началась Великая Отечественная война. Весь народ поднялся на защиту своей земли, и в первых рядах оказалась Анна Андреевна. У ворот и на крыше Фонтанного дома она несла боевое дежурство. Уже 19 июля на страницах «Ленинградской правды» появились четыре строки:
Вражье знамя
Растет, как дым.
Правда за нами,
И мы победим.
Примерно тоже она скажет в своей знаменитой «Клятве»:
И та, что сегодня прощается с милым, -
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит.

В феврале 1942 года на страницах «Правды» появилось новое произведение Ахматовой – «Мужество»:
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова, -
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!

В 1946 году у нее было отобрано все – возможность продолжать работу, быть членом Союза писателей, печататься, даже продуктовые карточки были отобраны. Если бы не помощь друзей, то Анна Андреевна могла бы окончить жизнь так, как сотни тысяч ленинградцев во время блокады.
Забудут? – вот чем удивили!
Меня забывали не раз,
Сто раз я лежала в могиле,
Где, может быть, я и сейчас.
А муза и глохла и слепла,
В земле истлевала зерном,
Чтоб после, как феникс из пепла,
В эфире восстать голубом –
в этом Ахматова была убеждена.

Тяжелобольная, по-прежнему не устроенная с бытом, она продолжала напряженно трудиться, веря, что
И все-таки узнают голос мой,
И все-таки опять ему поверят.
Книг Ахматовой до 1958 года не выходило, но популярность ее многократно возросла. Слава давно перешагнула рубежи Отечества. Недаром Оксфордский университет в Англии удостоил ее звания почетного доктора, а в 1964 году она была отмечена международной литературной премией «Этна - Таормина».

В конце 50-х – начале 60-х Ахматова думала о создании мемориала жертвам сталинских репрессий. Она развивала идеи, которые только в наши дни обретают реальные очертания.
Она думала за нас, опережая время:
В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем,
Не делаем ее в душе своей
Предметом купли и продажи,
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
О ней не вспоминаем даже.
Да, для нас она грязь на калошах,
Да, для нас это хруст на зубах.
И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чем не замешанный прах.
Но ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно – своею.

Тысячу раз права была Ахматова, когда заметила:
«И если Поэзии суждено цвести в ХХ веке именно на моей Родине, я смею сказать, что всегда была радостной и достоверной свидетельницей… И я уверена, что еще и сейчас мы не до конца знаем, каким волшебным хором поэтов мы обладаем, что русский язык молод и гибок, что мы еще совсем недавно пишем стихи, что мы их любим и верим им.»