«Смотри, как на речном просторе...»

Смотри, как на речном просторе,
По склону вновь оживших вод,
Во всеобъемлющее море
За льдиной льдина вслед плывет.
На солнце ль радужно блистая,
Иль ночью в поздней темноте,
Но все, неизбежимо тая,
Они плывут к одной мете.
Все вместе - малые, большие,
Утратив прежний образ свой,
Все — безразличны, как стихия,
-Сольются с бездной роковой!..
О нашей мысли обольщенье,
Ты, человеческое Я,
Не таково ль твое значенье,
Не такова ль судьба твоя?

Тютчева часто называют поэтом-философом. Философская мысль Тютчева, став поэтической мыслью, воплощалась в его стихотворениях, оставляя неповторимый отпечаток глубины.
1813—1873 ГГ.
Фёдор Иванович Тютчев

Планетарное мышление Тютчева, отразившись в полной мере в его лирике, наполнило её философскими обобщениями, сквозными идеями и образами.

Несмотря на “речной простор”,

“ожившие воды”,

несущие “во всеобъемлющее море” за льдиной льдину,

солнце и ночь, упомянутые в этом стихотворении, речь здесь идёт не о весеннем половодье.

Это стихотворение философское: в нём звучит важнейшая и мучительнейшая для поэта проблема личности, в нём тютчевская картина мира, столкновение его пантеистического мировоззрения с его личным преклонением перед человеческим “я”.

В этом стихотворении нельзя говорить о наличии лирического героя.
Ведь кому оно посвящено? Кто его герой? В центре - человеческое “Я”, обобщённое, символическое.

Образ всеобъемлющей и роковой бездны, а также человеческого “Я”, ведущего призрачное существование, свершающего свой подвиг бесполезный, чтобы бесследно исчезнуть во всепоглощающей бездне, – сквозные образы тютчевской лирики.

Пафос стихотворения – грусть, горечь и боль поэта, несмотря на видимую гармоничность нарисованной им пантеистической картины мира, – растворён во всём стихотворении, но самое полное выражение его мы
О нашей мысли обольщенье,
Ты, человеческое Я,
Не таково ль твое значенье,
Не такова ль судьба твоя?
видим в последней, четвёртой строфе:

Это связано с тем, что в этой строфе Тютчев впервые называет вещи своими именами: он прямо говорит о человеческом “я”, отбросив ненужную ему больше аллегорию – льдину, причём называет его не более чем “нашей мысли обольщеньем” и приходит к печальному выводу, что всё значение человеческой жизни только в том и заключается, чтобы, блистая ли, будучи ли в тени, “неизбежимо” таять и наконец раствориться в бездне роковой.

Композиция построена по принципу развёртывания или, может быть, лучше сказать – погружения: сначала мы видим общую картину (природы, на первый взгляд), но в последующих строках поэт ведёт читателя всё глубже и глубже, и нам, как в ночном небе, открываются всё новые и новые звёзды по мере всматривания .

Прочитав это стихотворение, невольно задаёшься тем же вопросом, что и Тютчев: “Не таково ли твоё значенье, не такова ли судьба твоя?!” – и так же, как и он, начинаешь осознавать этот разлад в душе…