Время и поколение М. Ю. Лермонтова

Поэзия М. Ю. Лермонтова и спустя полтора столетия сохраняет свое редкостное обаяние, потому что в ней мы находим "союз волшебных звуков, чувств и дум". Многие проблемы, интересовавшие поэта, давно ушли в прошлое и стали историей. Но его поэзия по-прежнему актуальна и в наше время. Каждый мыслящий человек, даже далекий от искусства и литературы, рано или поздно задумывается о судьбе того поколения, к которому принадлежит.

Лермонтов начал писать стихи рано. В 1829 году (ему было тогда 15 лет) у него уже набралась целая тетрадь. Она называлась «Мелкие стихотворения. Москва в 1829 году».

«Лермонтов был характера скорее веселого, любил общество, особенно женское, в котором почти вырос и которому нравился живостию своего остроумия и склонностью к эпиграмме, часто посещал театры, балы, маскарады, в жизни не знал никаких лишений, ни неудач; бабушка в нем души не чаяла и никогда ему ни в чем не отказывала; родные и короткие знакомые носили его, так сказать, на руках, особенно чувствительных утрат он не терпел, откуда же такая мрачность, такая безнадежность?»
(Аким Шан-Гирей )

Это есть взгляд на Лермонтова обычного человека. Чего стоит только: «...особенно чувствительных утрат он не терпел»? В три года потерять мать (она умерла в 22 года от чахотки), жить вдали от отца…
В конце концов бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева, воспитавшая Лермонтова, стала ему самым близким человеком и сделала все, чтобы внук, ради которого она была готова на любые жертвы, получил прекрасное образование и развитие. Любовь «Мишеля», как называли его родственники, к бабушке была известна, может быть, Аким Шан-Гирей это имеет в виду.
Но дело не в этом. Поэт говорит не только и не столько о себе, сколько о своем времени.

Во многих стихотворениях Михаила Юрьевича мы можем четко проследить, какие чувства, переживания он испытывал в тот или иной период своей жизни.
Например, в стихотворении «Дума», Лермонтов осуждает свое поколение за равнодушие, с которым оно относится к будущему Отчизны и даже к своей собственной судьбе. Такое поколение ничего не заслуживает, кроме презрения потомков. Эти мысли и вызывают у автора чувство грусти, с которым он смотрит на свое поколение:
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.

Но в другом стихотворении («Монолог») выражены иные мысли юного Лермонтова о своем поколении. Но и почти спустя десятилетие с тех пор, когда была написана "Дума", духовный облик поколения 30-х годов не изменяется. Значит, даже в раннем произведении Лермонтов сумел увидеть его характерные черты и причины, их породившие. Говоря о жизни молодых дворян, своих ровесников, поэт отмечает ее однообразие, бесцельность, безрадостность, подчеркивая это выразительными сравнениями с образами из мира природы: северным растеньем, тусклым зимним солнцем, пустыми бурями:
Как солнце зимнее на сером небосклоне,
Так пасмурна жизнь наша. Так недолго
Ее однообразное теченье...
И душно кажется на родине,
И сердцу тяжко, и душа тоскует...

Такое существование приводит к ранним разочарованиям, к утрате веры в любовь и дружбу, убивает желание наслаждаться радостями жизни. Поэтому лермонтовское поколение не знает юности, не ведает "ни любви, ни дружбы сладкой". Но автор отмечает, что у его молодых соотечественников есть и "глубокие познания, жажда славы и пылкая любовь свободы". Однако все эти прекрасные качества не нужны в обществе, где царят насилие, жестокость, пустота. Они оказываются лишними, так как не находят применения. "Мы их употребить не можем", — говорит автор. Кто же в таком случае торжествует в обществе? Лаконичный и горький ответ содержится в первой же строчке стихотворения: "Поверь, ничтожество есть благо в здешнем свете". Все стихотворение пронизано чувством боли и страдания лирического героя, размышляющего о поколении, к которому он принадлежит. Поэт сам вдыхает душную атмосферу николаевской России, поэтому он прекрасно понимает состояние и настроение своих ровесников. Ведь он один из них. Это подчеркивается неоднократным употреблением местоимения "мы".