А зори здесь тихие (3)

Лиза долго видела это синее прекрасное небо. Хрипя, выплёвывала грязь и тянулась, тянулась к нему, тянулась и верила.

Ждали немцы Соню или она случайно на них напоролась? Бежала без опаски по дважды пройденному пути, торопясь притащить ему, старшине Васкову, махорку ту, трижды клятую. Бежала, радовалась и понять не успела, откуда свалилась на хрупкие плечи потная тяжесть, почему пронзительной яркой болью рванулось вдруг сердце…Нет, успела. И понять успела, и крикнуть, потому что не достал нож до сердца с первого удара: грудь помешала.

Коротко ударил автомат. С десятка шагов ударил в тонкую, напряжённую в беге спину, и Галя с разлёту сунулась лицом в землю, так и не сняв с головы заломленных в ужасе рук. Последний крик её затерялся в булькающем хрипе, а ноги ещё бежали, ещё бились, вонзаясь в мох носками Сониных сапог.

Даже когда первая пуля ранила её в бок, она, она просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать в девятнадцать лет.
А немцы ранили её вслепую, сквозь листву, и она могла бы затаиться, переждать и, может быть, уйти. Но она стреляла, пока были патроны. Стреляла лёжа, уже не пытаясь убегать, потому что вместе с кровью
уходили и силы. И немцы добили её в упор, а потом долго смотрели на её и после смерти гордое и прекрасное лицо…

Рита знала, что её рана смертельна и что умирать она будет долго и трудно.

Пять девчат, пять девочек было всего,
всего пятеро…

Одно знал Васков в этом бою: не отступать. Не отдавать немцам ни клочка на этом берегу. Как ни тяжело, как ни безнадёжно – держать.

«А зори здесь тихие»

Почему всё не так? Вроде всё как всегда:
То же небо опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода…
Но они не вернулись из боя…

Пусть не все герои –
Те, что погибали, -
Павшим
Вечная слава! Вечная слава!