Вопросы от официального оппонента профессора В.А.Рыбина

Но, с другой стороны, вот уж поистине пример «антиномистического познания»: в этом же университете профессором Ромэном Гафановичем Назировым читался блистательный спецкурс о творчестве Ф.М.Достоевского, где как раз фундаментальные положения философии марксизма опровергались весьма убедительно, а именно: бытие определяет сознание и принцип обусловленности, детерминированности (все творчество Достоевского практически отрицает эти постулаты). Но, тем не менее, определенный интерес к «диамату» и «истмату» сохраняется и сегодня. Понятно, без тех идеологических ограничений, что были в советское время. Например, Владимир Акимович Ацюковский издал в 2005 году интересную работу «Диалектический и исторический материализм и современность».

Вопрос №2. от официального оппонента профессора В.А.Рыбина: Претензия методологического характера. Как автор обосновывает свое предпочтение гегелевского концепта Абсолютной идеи в качестве базисной матрицы для выработки авторского подхода к проблеме конфликта? Почему именно Гегель?
Ответ: Выбор концепта Абсолютной идеи Гегеля не случаен:
Во-первых, методологически важным в концепте Абсолютной идеи Гегеля как центрального понятия его философии для нас являются:
1)Идея самосозидания и саморазвития, связанная с духовной активностью;
2)Идея как сознающая себя «тотальность», то есть полнота, целостность;
3) Наиболее развитая форма бытия Абсолютной идеи – Абсолютный дух, формами самосознания которого являются в системе Гегеля искусство, религия и философия.
Во-вторых, Гегель рассматривает конфликт как философско-эстетическую категорию, вводит в философский обиход, наряду с конфликтом, понятия «ситуация» и «коллизия».
В-третьих, Гегель сформулировал философское обоснование художественного изображения дисгармоничных состояний мира, проявляющихся через коллизии. Коллизию, как ситуацию, таящую в себе антагонизм, предполагающую неизбежность перехода к относительному равновесию, Гегель считает моментом, присущим любому искусству. Но он подчеркивает специфичность коллизии именно для драмы.

В-четвертых, если иметь в виду концепцию диссертационного исследования, то принципиальным представляется вывод о гносеологической значимости конфликта, то есть, по сути, способности человека к трансценденции, постоянно возобновляемому усилию дистанцироваться и возвышаться над существующим укладом вещей; вывод о даре преодоления себя, что и является сутью человеческого бытия. Так трагический способ мышления Гегеля входит в органичное сопряжение с человеческой экзистенцией.
В-пятых, понимание Гегелем драматического действия непосредственно связано с его общефилософскими взглядами. Исходя из онтологического принципа господства гармонии, философ считает, что и конфликт обязательно должен быть исчерпан развязкой действия. То есть драматическое действие выступает микромоделью изначально гармоничного мира, который через возникающие противоречия вступает в дисгармоничные формы существования, но обязательно их преодолевает и возвращается к гармонии.

И, наконец, в шестых, идея Г.В.Ф.Гегеля о так называемых «несчастных коллизиях», которые не должны быть предметом искусства, стала основой теории субстанционального конфликта. Это не вписывалось в его гармоничную картину мира, поэтому он считал, «что истинное искусство их касаться не должно». Практика драматургии и театра рубежа ХIХ-ХХ веков (а этого Гегель не мог знать физически) доказывает обратное: природа драматического конфликта меняется в сторону неразрешимости.

Вопрос. 3. Почему из диссертации «выпали» работы классиков марксизма, посвященные отражению классовых конфликтов в художественном творчестве современной им эпохи (Бальзак, Эжен Сю). По идеологическим причинам?
Ответ: Необходимо отметить, что как раз в работах Маркса и Энгельса можно наблюдать своеобразную реализацию познавательных возможностей искусства, когда по художественным произведениям Бальзака и Эжена Сю философы изучали особенности классовой борьбы и острых социальных проблем середины ХIХ века во Франции. Такой подход (его можно назвать «горизонтальным») предусматривает внимание исключительно к социальному аспекту, что неизбежно ведет к обеднению содержания, например, «Человеческой комедии» Бальзака (философские романы этого цикла), не говоря уже о смысле.
Такой подход к изучению художественной литературы можно назвать ограниченным и он, говоря откровенно, в искусствознании советского периода царил много десятков лет и давно себя исчерпал. Поэтому обращение к ним в нашей работе и не предполагалось, хотя это остроумный пример реализации гносеологического потенциала искусства.

Вопрос 4. Носят ли иные сферы человеческой деятельности творческий характер и в чем именно проявляется их специфика и в чем заключается ее отличие от творчества в искусстве?
Ответ: Безусловно. То, что объединяет любую творческую деятельность – это поиск и создание нового.
В русле концепции нашей работы логично выделить отличия в самом процессе познания-творчества.
Можно выделить такие сферы человеческой деятельности:
1.Обыденно-житейская, основанный на личном опыте, содержащий явно наблюдаемые факты;
2.Художественная (искусство)- уникальное авторское видение, содержащее идеальные (в его понимании) образы;
3.Научная- получение нового знания, выявление устойчивых закономерностей, источником которых является научный опыт .
Естественно, что каждая сфера имеет свою цель, язык, понятийный аппарат, методологию, результат, способ репрезентации результатов и т.д.

Вместе с тем, имеются весьма любопытные исследования, например, Кузнецова М.А.(2011). «Универсальные характеристики нвучного и художественного творчества», которые отрицают дихотомию двух видов творчества и исследуют феномен человеческого творчества в целостности. По сути, можно согласиться с автором, что «научное и художественное творчество есть форма духовной и преобразовательной деятельности человека». Но как мы уже отмечали (в ответах на вопросы ведущей организации), все-таки унифицированный подход к разным видам творческой деятельности, а, тем более, подход сциентистский, весьма ограничен для художественного творчества и искусства. Это связано, прежде всего, с понятием прогресс, не применимым к художественному творчеству и искусству.
Получается, что сходство имеется, но способ репрезентации определяет сущностные различия. Для художественного творчества – это создание художественного образа (pars pro toto)., который для искусства составляет не только содержание, но обеспечивает смысловую напряженность формы. А это уже принципиальное отличие.

Вопрос 5: Ограничивается ли по мнению автора теоретический инструментарий рассмотрения гносеологического потенциала конфликта в художественном творчестве сложившимся набором классических категорий онтологии и эстетики или данный набор требует расширения. Если да, то каковы эти возможные категории?
Ответ: С развитием науки появление новых методологий и связанного с ними категориально-понятийного аппарата закономерно и естественно. Особенно сегодня, когда речь идет о взаимопроникновении наук, когда философы изучают феномен трансдисциплинарности (Л.П.Киященко. Беспокойство становления целостностью. Вариации на тему трансдисциплинарности. Вопросы философии, 2015), междисциплинарности (В.И.Моисеев. Философия трансдисциплинарности,2009), в гуманитарные сферы приходят категории и понятия из точных наук и наоборот (Т.В.Черниговская).