Маме

Белорусская народная мудрость утверждает: “Няма той крамкі, дзе прадаюцца мамкі”. Не купишь ни за какие деньги, не отдолжишь, не возьмешь напрокат человека, который бы любил тебя, волновался за тебя, оберегал и молился, был готов отдать за тебя жизнь так, как мама. Самый близкий и дорогой для каждого из нас человек – это наша мама. В разговоре с вами, друзья, мне приходилось довольно таки часто слышать: «Да, нам довелось служить на афганской земле, нам приходилось трудно. Но наши трудности несравнимы с теми, которые выпали на долю наших матерей». И это действительно так.
Матери провожали своих сыновей в армию. Они не знали где будет проходить служба совсем юных, неокрепших мальчишек, но почему-то по щекам катились слезы и шептались как молитва слова: «До свидания, родные. Возвращайтесь живыми назад». А стриженные мальчики храбрились на перронах вокзалов, хрипло пели под гитару и уходили на войну…

Дорога за окнами стынет,
И снова, все дни напролет,
Ты ждешь возвращения сына
И веришь — вот-вот он придет.
Вот-вот распахнется калитка,
Войдет он в родительский дом
С такою знакомой улыбкой
В сиянии глаз голубом,
Посмотрит спокойно и прямо
В осеннем мерцании дня
И скажет: «Встречай меня, мама,
Ну, как ты живешь без меня?»
Но только пустынна дорога
И, в шуме холодных ветров,
Не слышно за старым порогом
Знакомых до боли шагов.
И только, как прежде, ночами,
Встречается он на пути,
Приходит короткими снами,
Чтоб снова под утро уйти.
А сердце разлуки не хочет.
А сердце с тоскою стучит.
Как хочется крикнуть: «Сыночек,
Я верю, что ты не убит!
Пускай не звонишь и не пишешь,
Я верю, ты дашь мне ответ,
Я жду тебя, милый мой, слышишь,—
Хоть десять, хоть тысячу лет!
Вернись из разрывов гранатных,
Шагни в отчий дом, на порог,
Единственный мой, ненаглядный,
Родной мой, любимый сынок!»
Но снова с холодным рассветом
Уходит он вдаль от тебя,
Оставив вопрос без ответа,
И ты остаешься, скорбя.
Качают ветвями березы,
Шумят пожелтевшей листвой,
Текут материнские слезы
На холм под гранитной плитой.
Подвластные жизненной силе,
Оранжево-красным огнем
Пылают цветы на могиле,
Как вечная память о нем.

Материнский охрипший беззвучный вой.
Залп прощальный и красный шёлк.
Это мальчик погиб, выполняя свой
Интернациональный долг.
Что он думал, в атаку ту поднявшись,
Перед тем, как упал и умолк?
Тьме отдать непочатую в общем-то жизнь –
Интернациональный долг!
Мы не раз вызволяли народы из тьмы,
За полком посылая полк.
Пол Европы засеять своими костьми –
Интернациональный долг!
О страдания чаша! А сколько чаш
Мы испили? Мы в этом толк
Понимаем. Наверное, это наш
Интернациональный долг.

ЗДРАВСТВУЙ, МАМА !
Здравствуй, мама, я опять пишу письмо.
Здравствуй, мама, все как прежде хорошо.
Все нормально, светит солнце, над горой встает туман.
Знаешь, мама, здесь не страшно, просто здесь идет война.
Как там наши, я во сне всех видел вас.
Как сестренка, перешла ль в четвертый класс?
Ты бы, мама, Ольгу в гости к нам почаще бы звала,
Ты скажи ей, что вернусь я, чтоб она меня ждала.
Ты бы, мама, Ольгу в гости к нам почаще бы звала,
Ты скажи ей, что вернусь я, чтоб она меня ждала.
Мать читает, а в глазах стоит туман,
Мать не знает, все здесь правда, иль обман.
Мать не в силах оторваться от могильного холма.
Сын в земле, а на ладони листик этого письма.
Мать не в силах оторваться от могильного холма.
Сын в земле, а на ладони орден «Красная звезда».
Лишь вчера с осенним ветром горе стукнуло в окно,
А сегодня на рассвете почтальон принес письмо.
В нем живой он, он смеется и так хочет долго жить.
Здравствуй, мама, здравствуй, вечность.
Мы не в праве их забыть.
В нем живой он, он смеется и так хочет долго жить.
Здравствуй, мама, здравствуй, вечность.
Мы не в праве их забыть.
Здравствуй, мама.

«Нету на свете тебя уже, сыночек.
В это поверить сердце не хочет.
Чья-то жестокая, властная сила
Тебя отняла от меня, погубила.
Мне говорят, что время излечит,
Мне все твердят, что будет полегче,
Только им всем никогда не понять,
Что только мать может вечно страдать.
Мальчик безусый, родной, дорогой,
Из жизни ушел ты совсем молодой.
Кто погубил тебя в самый расцвет
В неполных твои девятнадцать лет?
Как же ты мало сынуля пожил
За кого и за что ты голову сложил?»