Урок3 Житие как жанр

Блаженны милостивые…
Блаженны миротворцы…
Блаженны чистые сердцем…
(Новый Завет. Евангелие от Матфея)

Житие (греч. βιος, лат. vita) — жанр церковной литературы, в котором описывается жизнь и деяния святых. Житие создавалось после смерти святого, но не всегда после формальной канонизации. Для жития характерны строгие содержательные структурные ограничения (канон, литературный этикет), сильно отличающие его от светских биографий. Изучением житий занимается агиография.

Каноны (нормы) составления жития
1. Благочестивое происхождение героя жития, родители которого обязательно должны были быть праведниками. Святого родители часто вымаливали у Бога.
2. Святой рождался святым, а не становился им.
3. Святой отличался аскетическим образом жизни, проводил время в уединении и молитве.
4. Обязательным атрибутом жития было описание чудес, которые происходили при жизни святого и после его смерти.
5. Святой не боялся смерти.
6. Заканчивалось житие прославлением святого.
7. Одним из первых произведений житийного жанра в древнерусской литературе было житие святых князей Бориса и Глеба.

Древнерусская литература житий святых собственно русских начинается жизнеописаниями отдельных святых. Образцом, по которому составлялись русские «жития», служили жития греческие типа Метафраста, то есть имевшие задачей «похвалу» святому, причём недостаток сведений (например, о первых годах жизни святых) восполнялся общими местами и риторическими разглагольствованиями. Ряд чудес святого — необходимая составная часть жития. В рассказе о самой жизни и подвигах святых часто вовсе не видно черт индивидуальности. Исключения из общего характера первоначальных русских «житий» до XV века составляют лишь самые первые по времени жития — «Чтение о житие и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского», составленные преподобным Нестором .

На Руси агиография начала широко распространяться с принятием христианства. Уже в XI в. начинают создаваться княжеские жития: княгини Ольги, равноапостольного князя Владимира, Александра Невского, мученическое житие князя Михаила Черниговского и его боярина Федора и др. Новый этап в развитии древнерусской агиографии — конец XIV—XV в.— связан с деятельностью Епифания Премудрого, Пахомия Логофета.
Большая работа по общерусской канонизации святых была предпринята в середине XVI в. митрополитом Макарием. По его инициативе были составлены «Великие Минеи Четии» (т.е. месячные чтения). Здесь были собраны все «святые книги, которые в Русской земле обретаются». Во вторую редакцию «Великих Миней Четиих» было внесено около шестидесяти житий русских святых.

В XVII в. происходит постепенное размывание канонической структуры агиографии. Большее внимание уделяется занимательности сюжета, бытописанию («Повесть о Юлиании Лазаревской», «Сказание об Унженском кресте»); в творчестве протопопа Аваакума житие превращается в автобиографию-исповедь.
В XVII—начале XVIII в. продолжается традиция составления Четьих-Миней Милютиным, Германом Тулуповым и, наконец, Дмитрием Ростовским.
Минейные жития предназначались для чтения инокам, а также мирянам. Как отмечал Лев Толстой, Четьи-Минеи были излюбленным чтением русских крестьян во второй половине XIX в.
Жития в их краткой форме помещались в сборники, получившие название «Пролога». Проложные редакции их читались во время богослужения на 6-й песне канона. Особой разновидностью житийной литературы являлись Патерики (Отечники).

В великолепном творении Ермолая Еразма (Ермолай Прегрешный; 1500е— середина XVI века) «Повесть о Петре и Февронии Муромских» чётко выражены черты жития.
Например, благоверная Феврония здесь является источником любви, верности и миротворчества (соблюдение заповедей Блаженства), она идеализируется автором за свою мудрость и чистоту. Княгиня наделена дарами Всевышнего (она творит чудеса, обладает прозорливостью и способностью к исцелению).
Благоверный Пётр – отражение своей супруги. Он получил от неё самые сокровенные добродетели. Феврония открыла своему верному избраннику новую тропу, куда тот вознёс свои стопы – тропу блаженства.
За свою непорочную жизнь благоверные Пётр и Феврония были причислены к лику святых Муромских чудотворцев.